Он смотрел, не отрываясь, и с каждой секундой страх затапливал меня все выше, проникая в легкие, мешая сделать вдох. В животе завязался узел, я почувствовала, что вот-вот захлебнусь. Растворюсь в обсидиановых глазах, а насмешливая ухмылка так и не сойдет с его губ. Я хотела, жаждала отвести взгляд, спастись, но не сумела.
Пока меня не спасли. Женская ладонь, обтянутая синей перчаткой, осторожно легла на руку жестокого графа. Ниточка наваждения, тянущаяся между нами через проход, оборвалась, я тут же потупила взор.
Еще несколько мучительно долгих минут я подлавливала момент, чтобы понять, кто сидит рядом с ним. Ее не было видно из-за фигуры графа, и я могла довольствоваться лишь видом синей шляпки со светло-голубым шерстяным цветком – нелепой и вычурной. Но затем она подалась вперед, завороженная речью проповедника, и краем глаза я увидела очертания девичьего лица.
Прозрачная кожа без румянца обрамлялась тусклыми волосами, небрежно собранными под шляпкой. Маленький рот был благоговейно приоткрыт, темно-синие глаза не отрывались от проповедника. Еле удержалась, чтобы не прыснуть.
Тоже мне, святоша. Почему так спокойно положила свою руку на его?.. Это интересно мне исключительно из-за поручения! – одернула себя я. – Сэр Ридл спрашивал, хочет ли граф жениться. А еще просил получить послание в совершенно иной церкви, а я даже с этим справиться не сумела.
Эта колкость вернула к действительности, и остаток проповеди я провела, сосредоточенно перебирая все сведения, которые успела накопить за время службы в Дарктон-Холле.
Как только проповедник закончил и все прихожане хором произнесли «Аминь», я подскочила со скамьи и покинула злополучную церковь так быстро, будто спину мне прожигал сам дьявол.
Возможно, так оно и было.
Пронизывающий осенний воздух сразу же привел в чувство. Не замечая похолодания, я пустилась бегом от места моего позора, мимо карет, полей, дуба, телеги, пока не наткнулась на пастуха, ковыляющего вдоль хлипкого забора. Он указал, что нужная церковь находится в противоположной стороне.
Когда я добежала, слуги уже расходились, и только Бекки, всплеснув руками, смотрела на мою приближающуюся фигурку.
– Ты где была? Из ума выжила? Вот узнает экономка, что тебя не…
– Бекки, Бекки, извини, я… – Запыхалась от бега, да еще и не придумала оправдания, чтобы внутрь зайти. – Я… подожди здесь, одну минуту, прошу. – Вот и все, что удалось выдать, прежде чем забежать в крохотную, душную церквушку.
Фортуна, за что? – сокрушалась я, пытаясь выровнять дыхание, эхом звучащее в опустевшей обители Господа. Без лишних глаз я подбежала к третьей скамье справа, как и велел сэр Ридл, и нащупала скол в подлокотнике. Подцепила его ногтем, и мне открылось гладкое углубление, таящее крохотную записку:
«Мясная лавка в деревне, два часа дня.
Х.».
Глава 7
На оживленной улице яблоку было негде упасть – слуги всех поместий в округе толпились у прилавков и таверн, желая потратить остатки жалованья на новую обувь, мазь от мозолей или на кружку крепкого эля да миску похлебки. Каждую тропу и лавку окутывали резкие запахи жирной говядины, дубленой кожи и ячменя, и я бы начала скучать по дурманящему жасмину, если бы не была занята раздумьями.
Как бы отвадить Бекки, чтобы с мистером Холтом встретиться?..
– Ух, я бы на твоем месте и подумала б головой о том, как перед экономкой отвечать будешь! – сетовала подруга. – Она за такое ругает строго, следит, чтоб все, кому дозволено, в церкви появлялись, а иначе, того… – Полненькая рука девушки рассекла воздух, изображая розги.
– Говорю же, заблудилась, так ей и скажу, чего уж на меня пенять?
– Ну да, ну да, так она тебя без наказания и оставит! Хотя, раз ты теперь птица важная и в северное крыло направлена, может, и пощадит… Но лучше уж давай другую историю выдумаем.
Выдумывать – это я умею…
За двумя мужскими спинами, спорящими о лучшем способе разделки свиной туши, промелькнуло знакомое лицо.
– О, это же Софи! – воскликнула я, и тут же потащила Бекки к знакомой. Мы с Софи делили одну комнату на чердаке, перекидывались новостями и жалобами перед сном. Обычно улыбчивая девушка сейчас была хмурой, губы ее были сжаты, а руки скрещены на груди.
– А, ты, – ответила она, не глядя на меня. – Здравствуй. Как прошла чистка каминов? Понравился тебе шепелявый Тони?
– Славный парень. Наверное…
– Славный? – спросила Бекки. – Да что уж там, прямо говори – он нелепее бантов, что господа себе на шее повязывают!