– Это еще не все. Он лишает слуг языка, мистер Холт. Это правда. Имена девушек, лишившихся языка, – Анна, Эмма, Дейзи.
Я ждала, пока он вернется к письму, но он этого не делал, ошеломленно глядя на исписанные листы. Спустя несколько долгих секунд я прочистила горло и осторожно повторила имена. Только тогда он сбросил свое странное оцепенение и записал их.
– И есть еще имя – Лора. Девушка, которая сбежала из поместья через лес за пару недель до моего приезда.
– Сбежала… Сбежала, что ж… Известно, отчего бежала?
– Простите, этого не знаю. Зато знаю, что девушки, которых языков лишили, добровольно у графа на службе остались. То ли идти больше было некуда, то ли что… Это меня больше всего удивило.
Мистер Холт захлопнул книжку, а мне протянул корзинку.
– Ваша плата, Луиза, и письменные принадлежности для записей и оставления записок в церкви. Сэр Ридл, я уверен, будет более чем доволен вашей работой.
– Благодарю. Особенно благодарю за корзинку, она мне понадобится. Есть ли еще какие поручения?
– Я рассчитываю, что вы и впредь будете столь же старательны, но, если удастся больше узнать о сбежавшей служанке, эти сведения будут для милорда втрое ценнее любых других. И пожалуйста, берегите себя, – тепло сказал он и, легко поклонившись, выскользнул из переулка.
Подождав пять ударов сердца, я вышла вслед за ним и направилась к служанкам Дарктон-Холла, которые громко ругались, привлекая внимание прохожих.
– А я говорю тебе, что телячье мясо ни к чему отбивать – и так нежное, что пушок новорожденной козочки! – негодовала Бекки.
– Глупости, да я во всех домах, где служила, всегда телятину отбивали и не жаловались! – возмущалась Софи.
Я возвела глаза к небу. Когда-то я обсуждала в высших кругах итоги Семилетней войны и новое эссе Вольтера, а теперь встреваю в беседы о кухарском ремесле.
– Вы чего разорались? На другом конце Хэмпшира крики слышны!
– Да она говорит, что теленка отбивать нужно, это ж где такое видано? – Бекки уперла руки в боки. – Вот твоя бывшая госпожа, бывало, что теленка наказывала отбивать?
– Госпожа любила птицу, – выкрутилась я и поспешила прекратить спор, кивнув на корзинку. – Смотрите, что достала. – Взгляд скользнул по лицу Софи, которое медленно, но верно освещалось прозрением.
– Ты… Ты хочешь котов в поместье забрать?
Я кивнула.
– О! – вскрикнула Бекки. – Удачи, а я в этом никакого участия принимать не буду! Если что, так экономке и передадите – вдвоем были, вдвоем дурость и выдумали!
– Я скажу, что в корзине хлеба принесла, а через кухню на конюшню пройду. Там-то уж точно никому до них дела не будет, а Джек позаботиться сможет. Никто не узнает, – предложила я, стараясь быть убедительной и непоколебимой.
Согласишься – в долгу у меня останешься.
На лбу Софи залегла задумчивая морщинка, и спустя несколько мучительных мгновений она, взглянув на мяукающие комочки, коротко мне кивнула.
– Славно. Джек присмотрит, будь уверена. А мы ему в благодарность мазь купим, – улыбнулась я, присев у ветхой стены.
Вместе мы пристроили котят в корзинку, и даже недовольная Бекки не смогла устоять, чтобы рассмотреть поближе.
– А этот, смотри какой, совсем как ты, верно я говорю? – указала она на рыжего. – Давай так и назовем его – Джесс?
– А если мальчик?
– Тебе имя выбирать, Софи, ты теперь хозяйка.
Она еще больше расцвела, примеряя на себя новую роль.
– Спасибо. Без тебя кончили бы их тут, знаю, так и было бы.
– Пожалуйста. Кто знает, быть может, и ты однажды поможешь мне.
– Помогу, – уверенно ответила она.
Вместе мы, три девушки и три котенка, отправились на поиски целебной мази для Джека. Каждая из нас, уверена, думала о чем-то своем и очень важном.
Бекки – об отбивной телятине.
Софи – о новых питомцах.
А я – о том, что ждет меня в северном крыле под пронзительным взором обсидиановых глаз.
– Абигейл расскажет, что к чему. Неси службу достойно и постарайся на этот раз запомнить, куда идти, – последний комментарий экономка процедила сквозь зубы, явно недовольная моим отсутствием в церкви. Благо она была слишком занята все утро, чтобы меня вычитывать, а потому сразу же отправила в северное крыло вместе с другой девушкой.
Пышногрудая Абигейл выглядела скучающей и уже уставшей, несмотря на раннее утро. Это заставило отложить расспросы, и по роскошным коридорам мы шагали в безмолвии.
– Я занимаюсь столовой, малым кабинетом и еще двумя комнатами, – наконец сказала она. – Тебе остается большой кабинет, эта зала и покои. Пойдем, покажу.
Служанка провела меня по комнатам, каждая из которых была больше предыдущей, а я лишь могла разглядывать их во все глаза с нескрываемым восторгом.