"Это что за ерунда, я же ни с кем ни дралась?"
В это время в комнату тихо вошла Агнес, неся в руках шприц, а следом за ней братья Майеры.
- Она очнулась! - Пол был как приведение с потухшими глазами, но искренне пытался улыбнуться, как и Эндрю.
- И вполне адекватная. Так что в этой гадости нет больше необходимости. - Эндрю ткнул пальцем на шприц в руках Агнес и та отложила его на стол.
- Дорогая моя, как ты себя чувствуешь? - Агнес взяла меня за руку, измеряя мой пульс, пока парни, не мешая стояли и ждали окончания моего осмотра.
- Что эта за шприц? Я что больна? - спрашивать с первых минут о случившемся у меня не хватало духу, и я зацепилась за последнее, на что мой жидкий мозг обратил внимание.
- Ты уж прости, Кэрол, но нам пришлось колоть тебе успокоительное. Твое состояние было очень плохим, —она говорила это с чувством сожаления, гладила по руке извиняясь и успокаивая этим действием.
- Нам приходилось держать тебя вдвоем, а иногда и втроем. Кто бы знал, что в тебе силы как у знатного видара. - Пол пытался снова шутить, но в глазах была тревога за меня и боль о погибшем друге.
Они все переживали за меня, ожидая, когда же я начну этот ужасный разговор.
- И прости за это, - Эндрю подошел ко мне и провел пальцами по паре фиолетовых пятен на запястьях. - Вальтер обещал принести какую-то суперскую мазь, пройдет за сутки.
И в его голосе тоже полно сожаления.
На долгие, долгие секунды наступила тишина. Я не была готова к этому разговору, но должна была спросить первой.
- Он... мертв? - вышло не громче шепота, но в этой глухой тишине прозвучало как крик. Братья заметно напряглись, но промолчали. Агнес, сжав мою ладонь покрепче, даже не осознавая, что уже ответила на мой вопрос этим своим жестом, все же произнесла ответ и вслух.
- Да, Кэрол, Амин погиб... - четко прочеканив ответ, не оставляя других вариантов на раздумье, потянулась к моему лицу смахнуть слезы.
"Эй, когда это я начала плакать?"
Я молча кивнула, принимая ее ответ и слезы сильнее хлынули из глаз. Агнес еще раз сжала мою ладонь и встала, а ее место сразу же заняли братья, обнимая меня одновременно с обеих сторон. Крепко держали и успокаивающе поглаживали по спине, а я плакала и плакала в их руках.
Когда сил уже не осталось, я вытерла последние следы от своей тихой истерики и поблагодарила парней.
- А где мой отец? - я почему-то совсем забыла о нем, а ведь ему сейчас ни слаще, чем мне. Громкий удар совести заставил меня прийти в движение.
- Он с Вальтером. Они вдвоем готовятся к похоронам. - Эндрю все еще сжимал меня в легких тисках, как будто боялся, что каждое слово может вот-вот вывести меня из себя снова.
- Может, останешься еще на ночь тут, а завтра отец сам явится за тобой?
Я понимала почему Агнес это предложила, но я не хотела больше прятаться здесь. Я с благодарностью посмотрела на ведьму и молча помотала головой.
- Нет, я в порядке, правда. Не хочу больше прятаться. Спасибо. - на прямую озвучила свои мысли дрожащим голосом. Я не испытывала каких-либо сомнений в своем решении сейчас. Так надо.
- Мы проводим. - близнецы в один голос озвучили свои намерения и Агнес одобрительно кивнула в ответ.
Встать сразу и без помощи не вышло. Одеться помогла Агнес. Тело как будто застыло в бетоне и с трудом поддавалось командам мозга. Болел каждый дюйм, но благодаря этой боли я чувствовала, что сама я еще жива.
До кабинета отца дошли в полной тишине: каждый думал о своем.
Тихо постучав в дверь, я вошла внутрь. Отец был один, сидел в своем кресле и что-то пытался писать медленными движениями руки.
Его глаза очень постарели, а во круг них залегли темные круги. Волосы небрежно торчали во все стороны.
"Ох, отец, сколько же времени я провалялась, оставив тебя одного? Тебе ведь самому нужна помощь..."
Мы молча кинулись в объятья друг друга, остановившись на середины комнаты. Близнецы тихо попрощались и ушли, а отец кивнул им в знак благодарности.
Казалось, что слез не должно было уже остаться, но в объятьях единственного теперь родного человека я снова залилась слезами, рыдая навзрыд, всхлипывая и скуля на его груди. Он тоже молча плакал на до мной, тяжело дыша, задерживая дыхание через раз.
Когда волна печали и скорби схлынула, мы сели на диван не разрывая объятий. Каждый вспоминал об Амине, прощаясь с ним в этих воспоминаниях.
- Пап...- ну вот, голос совсем исчез. Прокашлявшись, я продолжила. - А что с той... тварью?