— Но я же предлагал, — весело пробурчал Гарик.
— Предлагал? Предлагал прервать мою молодую интересную жизнь! Итак, Гарик размялся и ходит взад-вперед — ищет освободившуюся штангу, а там прямо очередь. Короче, освободилась там одна, и он под нее залег и выжал раз, наверное, десять. Я смотрю, вся эта толпа вокруг скамеек затихла и за Мастерковым наблюдает. Наш Гарик бодро вскочил и пошел к следующему тренажеру. Вижу, что-то не так. Толпа по-прежнему молчит и провожает его взглядами. Я человек любопытный, подошел и спросил, что произошло. Оказалось, у них соревнование по жиму лежа, и последний вес был подготовлен под местного чемпиона, тренера этого клуба. Он готовился к рекорду и эта скамейка со штангой некоторое время пустела.
— Единственная пустая была, — добродушно признался Мастерков. — Я же не знал, что так получится…
— Нет тебе оправданий, — едва сдерживая смех, перебил друга Дорохов. — Чемпион готовился выжать штангу один раз и предвкушал овации со стороны собравшихся. Тут появляется Гарик и тягает штангу, как на разминке. Местный чемпион так расстроился, что даже не воспользовался своей попыткой…
— Ой, звонит телефон, — всполошилась Эмма. — Это телефонный аппарат Сафира.
— Алло! — в трубке, переключенной на громкую связь, раздался тревожный голос шейха. — Это Сафир.
— Здравствуйте, это Эмма. Что-то случилось?
— Мне позвонил мой человек, он сейчас в Москве. Его и еще одного сотрудника отдела, занимающегося вами, сегодня отравили. У него очень слабый голос, но, надеюсь, все будет с ним в порядке. Он полагает, что «босс» — это их начальник Курт Тейлор. На присланных мною фотографиях он старше всех по возрасту и, если помните, он, скорее всего, левша. С вами все в порядке?
— Да, у нас все нормально. Сегодня в полночь все решится, мы нашли нужное место.
— Не сомневался в ваших способностях. Буду молиться за вас.
— Спасибо, Сафир.
После телефонного звонка шейха Дорохов обеспокоенно процедил:
— Интересно, что у них там происходит. Впрочем, пора выдвигаться, Гарик, поехали потихоньку. Высадишь нас в переулке у ГУМа.
— Может мне с вами пойти? — осторожно осведомился Мастерков.
— Ни в коем случае, — возразил Виктор. — Ждешь, как договорились, до трех часов ночи, затем звонишь мне. Если телефон не отвечает, вызываешь полицию, говоришь, что грабят храм Василия Блаженного.
— А если не поверят?
— Как не поверят? — удивился Дорохов. — Это же Красная Площадь, примчатся в пять минут.
Дорохов медленно открыл тяжелую входную дверь храма Василия Блаженного, и они вошли внутрь. Слабый свет едва освещал ступеньки.
— Куда подевался охранник? — обеспокоенно прошептала Эмма.
— Не знаю, — тихо отозвался Виктор. — Хочешь вернуться?
— Ну, уж нет! Надо все это закончить прямо сейчас.
Через минуту они уже стояли под куполом Церкви Святой Троицы. Эмма вытащила из сумки шкатулку и поставила ее на каменный пол.
— Сколько у нас еще времени? — испуганно спросила она. — Мне немного не по себе, ноги дрожат.
— Не стоит бояться, мисс Рунге, — резкий незнакомый голос разорвал тишину храма. — Времени достаточно.
Одновременно вспыхнули несколько ярких ламп, осветив башню сверху донизу.
Из темноты вышел импозантный высокий мужчина, одетый в дорогой строгий костюм.
— Я Патрик Стоун, и мне очень приятно познакомиться с такой красивой, умной и отважной женщиной. Но вначале разговора мне хотелось бы забрать у вас пару вещей, принадлежащих мне.
— У меня вашего ничего нет, — неожиданно твердо ответила Эмма.
— Ошибаетесь, красавица, — продолжал мужчина. — «Карта Рома» и «Копье Василевса» по праву принадлежат мне. Не хотите отдать по-хорошему, значит, будет по-плохому.
В руке Стоуна появился предмет, напоминающий пистолет.
— Положите «копье» на шкатулку и отойдите к стене, — злобно прорычал американец.
Забрав шкатулку и золотой цилиндр, он попятился к противоположной стене.
Рассматривая старинные предметы, он восхищенно заметил:
— Вы даже не представляете, что это на самом деле. За этими вещицами я гонялся много лет и почти отчаялся их найти. Но судьба мне подарила вас, мисс Рунге, и за это я ей бесконечно благодарен. Настолько благодарен, что оставлю вас в живых и вашего русского друга тоже. Вы оба столько для меня сделали, что было бы невежливо вас убивать.
— Что вам от нас надо? — с откровенной неприязнью в голосе спросил Виктор.
— Правильный вопрос, — усмехнулся Стоун. — Вы умный человек и такой изобретательный. Чего только стоила ваша игра в шпионов. Насколько я понимаю, по вашей задумке я должен был сейчас мерзнуть у дверей театра. Но я люблю спектакли, и это моя слабость. Я предлагаю откровенность за откровенность, даю слово, что ничего от вас не утаю. Первым могу начать я, у нас еще уйма времени.