Профессор закончил обыск и направился к Эмме. Он поднял руки, демонстрируя, что освободился от наручников. В одной руке Максимов держал нож, а в другой оружие.
Он наклонился к женщине, но она отпрянула и прижалась к стене. Профессор развернул ее и перерезал наручники, затем быстрым движением освободил Виктора.
Дорохов пришел в сознание и с удивлением обнаружил склонившихся над ним Максимова и Эмму.
— Вы предатель, Георгий, — приходя немного в себя, прохрипел американец. — Что произошло?
— Вы же католик, Патрик, — не поворачивая к нему головы, ответил Максимов. — Вы мне об этом говорили.
— И что? — еле выдавил из себя Стоун.
Профессор поднялся, сделал несколько шагов и встал так, чтобы Патрик Стоун видел его.
— На рисунке, который вы видели, изображены две пятиконечные звезды. Одна из них симметричная, а другая слегка искаженная. А теперь следите за моей рукой очень внимательно.
Максимов опустил руки и медленно, словно рисуя узор, перекрестился.
— Звезда, — сокрушенно выдохнул американец и закрыл глаза.
— Да, Патрик, католики крестятся слева на право, а православные наоборот. Крестясь, православные христиане, осеняют себя не только крестом, но и накладывают на себя древний оберег — пятиконечную звезду. Православное освящение крестом совпадает с рисунком слегка искаженной пентаграммы. Мой отец настаивал именно на таком чтении рисунка. Вы поддались на мою лесть, потеряли бдительность и машинально перекрестились так, как делали это всегда. Вы забыли, что в Византии вера православная.
— У-у, — в отчаянье зарычал Стоун и тут же испуганно взвизгнул. — Я не могу пошевелиться!
— Вас наказали те самые «звездные врата», о которых вы так мечтали. Вреда вы больше не принесете. Вы сможете говорить, но руки и ноги вам больше не подвластны.
— Георгий Иванович, что все это значит? — прошептал Дорохов.
— Не разговаривайте, — успокаивающе ответил Максимов. — Через несколько минут вы полностью придете в себя. Ну, а я пока все вам расскажу.
— Вы не хотите воспользоваться «Картой Рома»? — удивилась Эмма.
— Конечно, хочу, — откинув голову назад, задумчиво произнес профессор. И тут же бодро добавил: — Но не всегда желания и возможности совместимы, а я, леди, все еще считаю себя приличным человеком. Каждый должен быть на своем месте. Изучая жизнь людей, которых давно нет в живых, понимаешь, что все их ошибки и трагедии связаны с желанием занять чье-то место, оставляя в пустоте свое. Не воспринимайте сейчас мои слова как пафосные, но мир не терпит пустоты. Все всегда стоит на своих местах.
— Лучше и не пробовать, — едва шевеля губами, вклинился Дорохов. — Посмотрите, что стало с этим Стоуном.
— Я столько пережила не для того, чтобы сейчас отступить. Три поколения моей семьи отдали всю свою жизнь, что бы найти этот таинственный портал. Профессор, подтвердите, что мне ничего не угрожает.
— Думаю, что это так.
— Эмма, это крайне рискованно, — пытаясь отговорить женщину, едва слышно, произнес Дорохов.
— Я очень тебя люблю, Виктор! Но я для себя уже все решила!
— Если так, то тебе надо торопиться, — тихо произнес Дорохов. — Время уходит.
— Пока ты полностью не придешь в себя, я не тронусь с места, — не терпящим возражения голосом произнесла женщина.
— Спешить некуда, — устало произнес Максимов, усаживаясь на пол рядом с Виктором. Время вхождения в портал с двенадцати ночи до трех часов утра. Впрочем, мне не терпится вам рассказать о своих приключениях с ЦРУ.
— Я вся дрожу от любопытства, — подначила его Эмма.
— Стоун прибыл за день до вашего появления и предложил мне большие деньги, а также перспективы завладеть «Картой Рома». Заманчиво для историка, влачащего жалкое существование. Я спросил его, как он меня нашел, на что он заметил, что сын Ивана Максимова не иголка в стоге сена. Он был уверен, что вы обязательно придете ко мне. Американец предупредил меня, что вы воспользуетесь моим доверием и не расскажете о найденной вами шкатулке. Он также убедил меня, что женщина, которая ко мне явится, не является правнучкой Александра Рунге. Ко мне придет Сьюзан Бековски, обвиняемая в США в смерти Эммы Рунге. Он показал документы и фотокопию паспорта Бековски. На ней была фотография Эммы. Он также упомянул, что сопровождать женщину будет ее подельник.
— Вот это да, — ахнула Эмма.
— Я поверил, — продолжал свой рассказ профессор. — Американец показал документы офицера ЦРУ и был очень убедителен. Я ждал вас и встретил, сидя в коляске. Стоун прав, инвалид вызывает сочувствие и доверие. Мне очень жаль, что я участвовал в этом чудовищном спектакле, срежессированном Патриком Стоуном.