— Привет! — раздалось из-под шлема наездника, остановившегося перед ней скутера.
— Садык?
Прежде чем одеть протянутый ей шлем, женщина не удержалась:
— А разве у тебя есть права?
— У брата есть, — невозмутимо ответил он. — Мы очень похожи.
Скутер уверенно несся по узким извилистым улочкам, и Эмма немного успокоилась.
Через двадцать минут они остановились у большого ресторана на выезде из города.
На просторной веранде, за длинным столом сидела большая группа загорелых мужчин, к ней и направился юноша вместе с женщиной.
— Виктор! — приветственно вскрикнул Садык, подходя к большому шумному столу.
— Давно тебя не видели, и что за красавица с тобой? — на прекрасном английском отозвался красивый статный мужчина лет тридцати пяти. — Присоединитесь к нам?
— Ну, ты знаешь, мне нельзя, — уклонился мальчик. — У вас тут спиртное на столе… Я американку привез, она, приехав в Иерусалим, искала речку посреди города, ну я знаю, что ты в это веришь и все такое.
— Какую же вы ищите реку? — подойдя к ним, усмехнулся мужчина и, спохватившись, представился: — Виктор Дорохов, простите, у нас тут без церемоний.
— Эмма, — протягивая руку, тихо произнесла женщина. — Эмма Рунге. Мы можем где-нибудь поговорить?
Мужчина увлек их за собой в безлюдную часть ресторана.
— Так что вас интересует?
Эмма немного замешкалась, размышляя с чего же начать.
— Я ищу «Храм Царей» и реку между ним и Иерусалимом. Мой дед утверждал, что на старинных гравюрах казни Иисуса Христа изображена река.
— А кто ваш дедушка? — с нескрываемым интересом поинтересовался мужчина.
— Он недавно умер. По образованию он, кажется, инженер, и, насколько я знаю, хороший физик.
— Ну, теперь нас трое, — рассмеялся Дорохов, — тех, кто верит в реку у стен Иерусалима: вы, ваш дедушка и я. Мне довелось видеть такие рисунки, но ученый мир считает их выдумкой художников.
— Да, чуть не забыл тебе сказать, — обращаясь к женщине, замялся мальчик. — За нами сегодня все время таскался незнакомый мужчина.
— Американец, лет сорока пяти? — насторожилась Эмма.
— Да нет, — отмахнулся Садык. — Этому нет и тридцати, откуда он, не знаю, но вроде не местный, и я заметил, что в руках у него путеводитель на арабском. Думаю, ты ему приглянулась, вот он и ходил за тобой…
— Не пугай женщину, — перебил его Виктор. — Показалось, наверное.
— Да точно, шел за нами, — вспылил мальчик. — Я такие вещи на раз вижу. Осторожный человек. Я еще подумал, опять полиция мной интересуется. Но это не полицейский, и интересовался он не мной. В Храм Воскресения он пошел за американкой и вышел вслед за ней.
— Что за Храм Воскресения? — удивилась Эмма.
— Арабы, да и не только они, так называют Храм Гроба Господня, полагая, что гроба никакого не было, — пояснил Дорохов. — В этих местах хоронили, просто заворачивая тело в одежду. А что касается таинственного преследователя, то, думаю, что это арабский паломник, видящий женщин у себя на родине исключительно в хиджабе.
— Почему же ты мне сразу не сказал, что меня преследует этот мужчина? — возмутилась Эмма.
— Ну, это мужское дело, — приняв важный вид, рассуждал Садык. — Зачем беспокоить женщину, находящуюся под моей защитой. А сейчас другое дело, я это говорю в присутствии мужчины, моего друга.
Пытаясь успокоить Эмму, Виктор поинтересовался, понравился ли ей старый город.
— Все интересно, но я ждала чего-то большего. Голгофа оказалась не горой, а холмиком, спрятанным в церкви. А крестный путь больше напоминает маршрут, специально проложенный для туристов. Но главное, я не нашла того, что искала.
— Голгофа действительно вызывает много вопросов, — воодушевленно подхватил Виктор. — В 325 году в пригороде Константинополя, в городке Никея состоялся Вселенский Никейский Собор, инициированный Византийским императором Константином Великим. На нем был утвержден символ веры, согласно которому Бог обрел плоть от Святого Духа и Девы Марии, воплотился в человека, принял муки на кресте, был погребен и воскрес на третий день. Необходимо было определить точное место гибели и воскресения Христа. Считается, что для этой цели Константин отправил в Иерусалим свою мать императрицу Елену. В 326 году Елена и епископ Макарий обнаружили в полузасыпанном рву фрагменты деревянных крестов. Один из них в ходе «чудотворной экспертизы» был объявлен тем самым, на котором распяли Иисуса. А возвышение, находящееся рядом — Голгофой. Доподлинно неизвестно, как Елене удалось установить истинность креста. Одни историки полагают, что на крест возложили больного, и тот якобы немедленно исцелился. Другие утверждают, что невдалеке проходила похоронная процессия, и крест воскресил покойного.