— Место необыкновенное, — голос Дорохова вернул женщину в двадцать первый век. — Чудесным образом переносишься в прошлое и сравниваешь с настоящим! Для этого и созданы столь великолепные сооружения.
Виктор наклонился к лицу Эммы и украдкой поцеловал ее в щеку. Никогда в своей жизни она не испытывала такого чувства от простого и короткого поцелуя. Для нее это была печать восхищения и какой-то нереальной преданности мужчины, который готов был последовать за ней в любую точку мира, лишь бы быть рядом.
— Пока ты предавалась размышлениям, мне удалось кое-что найти. Но давай не будем привлекать к себе излишнее внимание и прогуляемся по храму.
Описанные Мехметом мраморные сосуды были действительно большими. Два сосуда для воды были в человеческий рост, и Дорохов в восхищении изучал их.
В правой части храма на потолке под галереей Виктор обратил ее внимание на множество разнонаправленных свастик. Совсем рядом расположилась «карта вселенной» — квадратный участок пола с символизирующими планеты кругами разной величины и выложенными цветными камнями.
Они медленно двигались к громадным подсвечникам, стоящим по обе стороны Михраба.
— Обрати внимание на левый подсвечник, — прошептал ей на ухо Виктор. — В записях твоего деда прямо говорится о том, что в храме скрыт один предмет, а подсвечника два, и нам, видимо, нужен только один из них.
— Но почему именно левый?
— Видишь стрелку на стене рядом с подсвечником? Она указывает не только на сам подсвечник, но и с абсолютной точностью на его нижнюю круглую часть. Кроме того, стрелка показывает направление вращения нижнего «колеса». «На него укажет выпущенная стрела. Открыть сей предмет просто, зная, что колесо времени крутится навстречу себе самому. Одному человеку это неподвластно». Следуя инструкциям Рунге, верхнее «колесо» должно вращаться в противоположную сторону. И глядя на этот огромный подсвечник, очевидно, что одновременно вращать два «колеса» навстречу друг другу одному человеку не под силу, требуются как минимум двое.
Эмма завороженно смотрела на начертанную на стене черную стрелу. Несомненно, у стрелки и не могло быть другого предназначения. Она схватила Дорохова за рукав и прошептала, боясь, что ее слова кто-нибудь услышит:
— Нам надо спешить, вдруг кто-нибудь заметит, что стрела прямо указывает на то, что этот подсвечник особенный. Неужели никто не задавался вопросом, зачем она выбита на стене, да еще такого размера, что не заметить ее невозможно.
— Не волнуйся, — еле сдерживая смех, отвечал Дорохов. — Сотни лет люди этого не замечали и еще столько же времени не заметят. Помни, если хочешь что-то скрыть, то расположи это на видном месте. Но все же давай не привлекать внимания реставраторов, половина из них не столько работает, сколько наблюдает за тобой.
— Я виду себя неестественно, вызываю подозрения?
— Нет, ты просто очень красивая женщина, и мужчины не могут от тебя оторвать свой взор.
Эмма в смущении двинулась за Виктором. Огромных усилий ей стоило не обернуться на заветный подсвечник. Они были так близко к разгадке многовековой тайны.
Медленно поднимаясь на верхнюю галерею собора, женщина не могла ни о чем думать, как о тайне, скрытой в этом прекрасном месте. С верхней галереи с многометровой высоты храм выглядел совершенно по-другому. Гигантские подсвечники уже не казались такими огромными.
В дальней правой части галереи уцелело несколько старинных мозаичных изображений. Они остановились у довольно хорошо сохранившейся мозаики, где в центре находился Иисус Христос, а по правую и левую руку стояли царь с царицей.
Дорохов на протяжении долгого времени рассматривал эту картину и неожиданно обратился к Эмме:
— Не кажется тебе что-нибудь странным в этом изображении?
Женщина задумчиво отошла на несколько шагов от картины и неуверенно произнесла:
— Правая рука Христа, точнее его пальцы, сложены странным образом, я такого никогда не видела.
— Неплохо, — поддержал ее Дорохов. — Может быть, еще что-нибудь привлекает внимание?
Эмма еще раз внимательно пригляделась к мозаике и после этого разочаровано замотала головой.
— Пальцы Христа сложены в именословное перстосложение, довольно редкое в наше время. Но твое внимание я хотел привлечь к первому и последнему словам, находящимся в верхнем углу над царем. Эти две надписи резко отличаются от всех остальных. В первом слове с трудом читается имя Константин, а последнее слово мне не разобрать. Вполне можно предположить, что ранее вместо Константина здесь значилось другое имя, причем более короткое.