Хозяин встретил их довольно странно: открыл дверь, что-то буркнул и исчез в одной из комнат.
— Ничему не удивляйся, — шепнул Дорохов. — Видимо, это высшая форма доверия. Все по-домашнему, к этому надо привыкнуть, я с этим часто сталкиваюсь в среде ученых.
— Но ты не сказал, что он инвалид!
— А что это меняет, — удивился Виктор. — Да я и сам этого не знал.
Комната, в которую они вошли вслед за хозяином квартиры, напоминала склад реликвий и старых фолиантов. На большом столе посреди комнаты лежали планы зданий, рукописи и множество фотографий.
— И что же вас интересует, молодые люди? — Максимов блестяще говорил по-английски. От Дорохова Эмма уже знала, что он также владеет арабским, идишем, немецким, тюркским и в придачу к ним некоторыми «мертвыми» языками. Любимым занятием профессора было самостоятельное изучение иностранных языков.
— Мы хотели бы показать рисунок одного ученого, американца. Эмма его внучка, пытается разобраться в записях деда.
— Так показывайте скорее, надо же, американка, а ведь красивая, как наши русские женщины. Не может быть…
Максимов с удивлением рассматривал лист бумаги, лежащий на столе. В центре композиции была правильно начертанная пятиконечная звезда и здесь же, слегка искаженное ее изображение. Две спиралевидные кривые шли вверх и вниз от звезд и упирались в коловороты. Верхний коловорот был прикрыт дугой, напоминающей полумесяц. У основания звезды между двумя нижними лучами располагалось сооружение похожее на ступенчатую пирамиду. Справа был нарисован ангел с крыльями, держащий перед лицом трубу. Слева — подобие летучей мыши с такой же трубой, но меньших размеров. Внизу плохо читаемая надпись и ее перевод на английский: «As above so below, as on the left so on the right. And all this is an illusion and verity» («Что внизу, то и вверху, что слева, то и справа. И все это иллюзия и истина»).
— Где вы это взяли? — с дрожью в голосе спросил Максимов.
— Прадедушка моей спутницы Эммы нашел этот рисунок и запечатлел его в своем дневнике.
— Вы знаете, что на нем изображено, молодые люди?
Виктор отрицательно покачал головой.
— Почему с этим рисунком вы пришли именно ко мне? И что за дневник, о котором вы упомянули?
— В записях моего прадеда описывается встреча с Иваном Максимовым, — осторожно начала Эмма. — Это произошло где-то в Турции. Их экспедиции встретились и…
— Не немецкая ли это экспедиция Александра Рунге? — не скрывая своего волнения, воскликнул профессор.
— Вы его знали! — обрадовалась женщина. — Простите, я хотела спросить, что вы о нем знаете и откуда?
— О-о, Александр Рунге, — восхищенно произнес Максимов, — путешественник, исследователь, философ. Неоправданно забыт, как, впрочем, и мой отец, как все те, кто искал иной мир…
— Иной мир? — не удержалась Эмма.
Максимов помрачнел и подтянул коляску поближе к женщине. Не обращая внимания на ее смущение, он несколько минут вглядывался в ее лицо, затем поинтересовался:
— Вы упомянули о записях, могу я на них взглянуть?
Эмма в нерешительности оглянулась на Дорохова, но этот взгляд перехватил профессор, саркастически проворчав:
— Иначе разговора не будет.
На стол перед Максимовым легли копии мемуаров Карла Рунге. Профессор быстро переворачивал страницы, демонстрируя искусство быстрого чтения. Время от времени с его губ слетало то удивленные «О-о», то одобрительное «Э-э». Прошло не более десяти минут, и откопированные страницы плюхнулись обратно на стол.
— Да-а, впечатляет, — выдавил из себя он. — На рисунке изображен переход в другое измерение, мой отец передал оригинал этого рисунка лично Сталину в начале 30-х годов прошлого века.
Эмма и Виктор изумленно переглянулись. Не давая им опомниться, Максимов огорошил их снова: — Мой отец занимался тем же самым, чем и ваш прадед. Иван Максимов действовал по личному поручению самого Иосифа Виссарионовича Сталина. Папа в своих записях упоминает о встрече с Александром Рунге. Немец был одержим поиском иного измерения, временным порталом. Собственно это и сблизило моего отца с вашим прадедом. Рисунок, который вы мне показали, дал Александру мой отец.
Покопавшись на полке, заваленной рукописями, Максимов вытащил тоненькую папку и достал оттуда точно такой же рисунок. Он усмехнулся, глядя на вытянутые от удивления лица, и продолжил: