— Что же ты не спишь, малышка Рози? — прошептала Гермиона, доставая ребёнка из кровати и водружая на себя. — Что приснилось моей сладкой малышке?
— Мама! — пролепетала девочка, обняв мать за шею.
И прижалось тёплое тельце к груди, и засопел в ухо маленький носик. Могла ли она отречься от всего ради этой малышки? Даже больше! Нет для матери высшей справедливости, чем счастье её ребёнка.
Гермиона нежно похлопывала по спинке дочурку, слушая, как успокаивается дыхание девочки. Над ними кружил бог сна и любви, окутывая лёгкой мантией привязанности. Невидимой, но самой прочной связью на земле — связью родителя и ребёнка.
Сложности коммуникации
Вечно ноете, жалуетесь, как несправедливо
обошлась с вами жизнь! Может быть вы ещё
не заметили, но жизнь вообще несправедлива!
Дж. Роулинг
Бывают такие дни, когда всё не задается с самого утра. У Гермионы этот день был сегодня. Началось всё с того, что с самого утра муж засобирался в магазин. Бизнес — дело непредсказуемое даже в волшебном мире, кому-то ровно в полночь приспичило сделать срочный заказ чуть не на половину ассортимента. И тут уж будь ты сотню раз волшебником, а только и успевай крутиться.
Итак, Рон, вопреки ожиданиям Гермионы, не смог выполнить долг хорошего отца и супруга, передав дочь с рук на руки любящей бабуле Молли. Извиняясь на ходу, сдал полномочия по этой задаче и без того с утра вечно опаздывающей и суетящейся жене и исчез.
Роза тоже не порадовала мать: пробудилась ото сна нервная, кислая, то и дело заливающаяся слезами и на все предложения отвечающая недовольно — неть! Ну, «неть» ли, «дя» ли, а если не пошевеливаться, а то на работу точно опоздаешь. Женщина наспех собрала каштановую непослушную гриву волос под первую попавшуюся заколку, впихнула на бегу в ребёнка какую-то еду, подхватила дочь на руки, прижав к себе, сунула ноги в деловые туфли, в которых ходить нормально можно было лишь по гладким полам министерства, и с резким хлопком трансгрессировала.
И снова день летел наперекосяк. Что уж вечная отличница сделала не так, поди знай, но вместо Норы она очутилась в полукилометре от родового гнезда Уизли.
Ругаясь на себя и весь мир, Гермиона брела по тропинке, которая ровно ничем не напоминала мрамор и паркет рабочих коридоров. Даже пару раз прикрикнула на хнычущую Розу, пока добрела до дома свекрови.
Молли, ещё больше округлившаяся за прошедшие годы и теперь уж точно похожая совсем не на великую волшебницу, убившую в бою саму Беллатрису, а максимум на добродушную розовощекую бабушку из магловскй сказки, открыла двери дома ещё до появления невестки и ждала их на пороге. Перехватив на руки ребёнка, заворковала:
— Милая, я уж волноваться начала! Ждала сначала в доме, потом вот на порог вышла.
— Всё у меня сегодня не так, — вздохнула Гермиона. — И дальше лучше не будет.
Она скинула туфли, разглядывая масштаб ущерба на них, потом посмотрела на свои измученные дорогой ноги. Да уж! День пошёл по кривой. Вздохнула и начала бормотать заклинания, проводя волшебной палочкой над грязными носами и ободравшимися каблуками туфель.
— Давай я тебя завтраком накормлю? — предложила Молли.
— Нет, побегу я! — заспешила молодая женщина. — У меня сегодня с самого утра…
Не договорила, махнув рукой. С утра была очередная встреча с Люциусом. В прошлый раз они закончили на жизнеутверждающей мысли гостя о том, что, подобно всем маглорождённым, Гермионе не додали банальной внимательности к важнейшим волшебным деталям мира, где она вздумала обосноваться. Давать заносчивому хаму новые поводы высказаться на её счёт, волшебнице не хотелось.
Засунула ноги в туфли и чуть не прослезилась. Пожалуй, главная пытка будет не в Люциусе. Потёртые дорогой стопы от новой экзекуции буквально взвыли болью. На лечение времени уже точно не было, так что, мужественно сцепив зубы и очень сосредоточенно думая о месте работы, Гермиона с хлопком трансгрессировала, даже не став прощаться с дочкой. И некогда. И не хотелось новой порции капризов Рози.
Ну, хотя бы тут всё прошло успешно, обрадовалась женщина, обнаружив себя в знакомом холле. Из зеркальной стены на неё посмотрела растрёпанная шатенка, в которой, приглядевшись, Гермиона узнала саму себя. Да уж, видок! Но время до начала рабочего дня у неё ещё есть, приведёт в порядок лицо и голову, да и с ногами разберётся. Даже настроение почти наладилось.
Нажала кнопку лифта и вошла в пустую кабину, собираясь отправиться наверх. Уже и дверь начала закрываться, как раздался знакомый голос, останавливающий весь процесс, а в полуоткрытые створки проскользнул Малфой-старший. И лифт покатил на этаж.