П.А. Флоренский считал, что имя Екатерина наиболее близко к Николаю, его женское дополнение.
Имя в истории и искусстве
Екатерина Романовна Дашкова (1743—1810) — замечательная русская женщина, с 1783 по 1794 гг. стоявшая во главе двух российских Академий — была директором Академии наук и президентом Российской Академии, объединившей тогда крупнейшие литературные силы страны.
Поразительно разнообразны были дарования Дашковой. Она свободно говорила на четырех языках, писала пьесы, стихи, статьи, мемуары, много переводила. Ее «Записки» А. Герцен назвал документом чрезвычайно важным для изучения XVIII столетия. Из «Записок» мы узнаем о ее дружбе с будущей императрицей Екатериной, о доверительных отношениях, обмене книгами, мыслями о прочитанном, собственными сочинениями. Вскоре после восшествия на престол Екатерины, «писал Герцен, — «отделилась от нее с быстротой истинно царской неблагодарности». Ей не прощают ни смелости высказываний, ни желания участвовать в государственных делах, ни популярности. А за общие мечты, да и за реальность — преданность, находчивость молодой женщины в деле, которое в случае неудачи грозило ей эшафотом, — Екатерина сочла возможным расплатиться в буквальном смысле этого слова. Известна записка: «Выдать княгине Дашковой за ее ко мне и отечеству отменные заслуги 24.000 рублей». Впрочем, Дашкова и не могла быть у власти: «Бесспорно, одаренная государственным умом, — пишет А. Герцен, — …она имела два больших недостатка, помешавшие ей сделать карьеру: она не умела молчать, ее язык резок, колок и не щадит никого, кроме Екатерины; сверх того, она была слишком горда, не хотела и не умела скрывать своих антипатий…»
Екатерина Дашкова была замечательным знатоком искусства. Ее суждения об архитектурных памятниках и произведениях живописи поражают точностью и глубиной. Она и сама неплохо рисовала. Однажды она приехала в Данциг, остановилась в гостинице «Россия». На стене в зале висели два монументальных полотна: раненые и умирающие русские солдаты просят пощады у победителей пруссаков. Дашкова была возмущена: ведь это после взятия Берлина русскими войсками! Она послала за красками, вечером, хорошенько заперев дверь, она взяла кисть и переписала мундиры на картинах, превращая победителей в побежденных и наоборот, и вот уже пруссаки на коленях умоляют русских о пощаде. Дашкова уехала из гостиницы очень довольная собой, представляя себе удивление хозяина, когда тот обнаружит, «что пруссаки проиграли обе битвы».
Дашкова была знакома со многими выдающимися достижениями педагогической науки, придерживалась прогрессивных взглядов в вопросах воспитания, сама детально разрабатывала примерную систему образования передового русского юноши.
По инициативе Дашковой был издан первый толковый словарь русского языка. Она участвовала в его составлении и брала на себя объяснения слов, «имеющих отношение к нравственности, политике и управлению государством».
Под руководством Екатерины Романовны Дашковой выходил журнал «Собеседник любителей российского слова», к участию в котором она привлекла многих талантливых литераторов. Здесь печатались Фонвизин, Капнист, Княжнин, Богданович и самый большой поэт допушкинской поры Г.Р. Державин.
Во время путешествий Дашкова составила гербарий и коллекцию минералов, этот свой «естественный кабинет», содержавший 151212 предмет, она передала в дар Московскому университету.
Дашкова серьезно изучала садоводство. В ее подмосковном имении «Троицкое» она сажала цветы, славившиеся на всю округу.
Екатерина Романовна увлекалась народными песнями, сама прекрасно пела и даже сочиняла музыку. «Я не только не видывала никогда такого существа, но и не слыхивала о таком, — пишет о Дашковой своим родным в Ирландию ее гостья Кэтрин Уильмот. — Она учит каменщиков класть стены, помогает делать дорожки, ходит кормить коров, сочиняет музыку, пишет статьи для печати, знает до конца церковный чин…, знает до конца театр и поправляет своих домашних актеров, когда они сбиваются с роли; она доктор, аптекарь, фельдшер, кузнец, плотник, судья, законник…»
Это письмо характеризует Дашкову последних лет жизни. Крестница императрицы Елизаветы, подруга Екатерины II еще до восшествия той на престол, Дашкова значительную часть своей жизни провела в немилости, ссылке изгнании. «…Несмотря на то, что я была графиней Воронцовой по отцу и княгиней Дашковой по мужу, я всегда чувствовала себя неловко при дворе», — написала она в своих «Записках».