Он был сыном крепостного крестьянина, отданного помещиком в солдаты, поэтому и сам, как только родился, уже принадлежал военному ведомству. Детство прошло в передвижениях с полком отца, восьмилетнего его отдали в полковые певчие, с шестнадцати лет зачислили рядовым солдатом. Четыре страшных года прошли в казарме, в своих воспоминаниях Серяков назвал эту жизнь «каторжной».
Благодаря хорошему почерку, Серяков был отправлен в Петербург в департамент военных поселений писарем, Там заметили его умение рисовать, заставили пройти небольшой курс на звание топографа. Днем Серяков работал топографом, вечером — дворником, а ночью пробовал вырезать гравюры на дереве обычным перочинным ножом.
Однажды один из военных писарей, занимавшийся перепиской у баснописца ИА. Крылова, познакомился у поэта с приказчиком известного книгопродавца А. Ф. Смирдина, который искал гравера для иллюстрирования книги, Писарь указал на Серякова. Исполненные Серяковым гравюры очень понравились и были изданы в 1846 году. Вскоре Серяков случайно познакомился с писателем В.Ф. Одоевским. Ему рекомендовали Серякова как топографа для выполнения плана имения писателя. Когда Серяков представил ему план, к которому приложил тонко прорисованный пером герб писателя, Одоевский был восхищен рисунком. Он познакомил Серякова с Нестором Кукольниковым, выпускавшим журнал «Иллюстрации». Кукольник дружелюбно принял гравюры Серякова для журнала, был удивлен, когда узнал, что Серяков выполнил заказ перочинным ножом, в то время, когда для этого существуют специальные инструменты. Кукольник подарил Серякову гравировальные штихеля разной формы.
Благодаря Кукольнику Серяков вошел в круг тогдашних литераторов, художников и артистов. Они помогли ему поступить в Академию художеств, чтобы серьезно заняться гравюрой и рисунком. Поступить в Академию для Серякова было чрезвычайно трудно: ведь он был нижним чином, солдатом, права которого были чрезвычайно урезаны. Не без горести вспоминал об этом впоследствии Серяков в автобиографии, описывая свое рабское, приниженное состояние морально угнетенного николаевского солдата.
Занятия в академии Серяков совмещал с работой в «Иллюстрациях» Кукольника. За три года — 1846—1849 — он создал свыше пятидесяти гравюр. Это были пейзажи, бытовые жанры, портреты, в которых Серяков применял самые разнообразные приемы ксилографии. Способность создавать сравнительно простые, но глубоко жизненные фигуры является особенностью таланта Лаврентия Серякова.
Экзамен в Академии был сдан Серяковым блестяще, первый из русских ксилографов он был удостоен звания свободного художника.
Серяков скоро завоевал себе большое имя среди художников и академической профессуры. Он много работал, его произведения являются прекрасными образцами русской ксилографии 50-х годов XIX века, занявшей основное место в художественном оформлении книги.
В 1858 году академия предоставила Серякову возможность поехать в Париж для изучения технических приемов гравирования во Франции. В то время гравюра на дереве во Франции была особенно популярна, там насчитывалось до трех тысяч граверов. Однако работы русского гравера сразу обратили на себя внимание. Многие парижские граверы просили Серякова ознакомить их с его техникой. Известный гравер Паннемакер назвал портреты, гравированные Серяковым, шедеврами граверного искусства.
На родине за портретные работы, выполненные в Париже, Лаврентий Серяков был удостоен звания академика «в уважение искусства и отличных познаний в художестве…»
За свою жизнь Серяковым вместе с учениками было исполнено до девятисот гравюр, кроме них, своих собственных, на которых имеется его подпись, — до пятисот.
Одной из последних значительных работ Серякова являются гравюры, украшающие книгу «Павловск. Очерк истории и описание. 1777—1877». Серяков создал удачные по своей декоративности и тонкой гравировальной технике книжные украшения. Архитектурные мотивы, которыми насыщено издание, дают ясное представление о совершенстве рисунков и о богатой совершенной технике русской ксилографии 2 половины XIX века.
В книге «Моя трудовая жизнь» Лаврентий Авксентьевич Серяков писал: «…Трудом, терпением и энергией всегда можно достигнуть раз предположенной цели…»
Лазарь
Лазарь — Бог помог (древнееврейское). В конце XIX — начале XX века имя было распространенным. Сейчас редкое, может быть, в связи с двумя крылатыми в русском языке выражениями: «Петь Лазаря» — т, е. нищенствовать, жалобить кого-то, и «Беден, как Лазарь» — для обозначения крайнего расстройства дел.