— Почему ваши родственники, зная, чем может грозить ваше состояние, не принимают соответствующие меры? — Алан сел в другое кресло, смотря при этом на принца. Ренард выглядел так, словно уже очень давно чем-то болел. Синяки под глазами, трясущиеся бледные губы, желтоватый цвет лица, лихорадочный блеск в глазах. — Ведь так вы рано или поздно кому-нибудь навредите. И ведь это может быть девушка, которая не сможет за себя постоять. И что тогда? Вы женитесь на ней? Сломаете ей жизнь? Убьете? Почему ваш отец не запрет вас где-нибудь пока ваше состояние не станет более стабильным?
Ренард вскинулся, глянул волком, но натолкнувшись на совершенно безразличный и тяжелый взгляд, сдулся, понимая, что такой человек, как Алан не станет слепо преклоняться перед его социальным статусом. А ведь он один такой. Ренард общался с другими главами кланов и во взглядах каждого из них он, так или иначе, замечал искры некоего поклонения. А герцогу НордБергу, кажется, были безразличны все. Стоило посмотреть на его лицо, и складывалось впечатление, что весь мир ему совершенно не интересен.
— Я сам не понимаю, что происходит, — вздохнув, ответил принц. — Я не знаю, что нашло на Раймунда. Период начался слишком рано. Мы думали, еще есть время. Я его почти не ощущаю. Раньше мы хорошо понимали друг друга, сейчас же он будто закрылся от меня. Наверное, вы правы, пока я не навредил, мне нужно переждать это время в отдалении от всех.
Алан кивнул, одобряя такой ход мыслей.
— Теперь по поводу вашей сестры, — Алан хмуро посмотрел на Ренарда, отчего принц весь закаменел. Раньше его пронять одним лишь взглядом мог только отец. — Она устроила вашу встречу с моей женой в такой обстановке лишь с одной целью — чтобы вы потеряли контроль и навредили Эволет. Вы ведь понимаете, ваше высочество, что было бы после этого? Подумайте хорошо.
Ренард задумался, представив на мгновение, что его зверь получил бы то, чего так желал. С одной стороны, его тело охватила дрожь возбуждения, а вот с другой, в его сердце закрался ужас от осознания последствий.
— Понимаю, — хрипло ответил Ренард, сжимая кулаки. — Зачем моей сестре нечто подобное?
— Все очень просто, — Алан пожал плечами. — Власть. Она может вскружить разум любого. Так что ваша сестра не исключение.
Ренард снова погрузился в размышления. Сестру он по-своему любил. Конечно, иногда она ему казалась странной, но не более. У всех бывают свои странности, так что он считал, что все нормально. Она была старше его, так что он некоторые ее заскоки списывал просто на тяжелый характер более взрослого человека. К тому же у нее не было зверя, и это тоже могло наложить свой отпечаток. Честно говоря, он никогда особо и не задумывался о сестре. Он с ней разговаривал, иногда чем-то делился. Не сказать, что у них было много задушевных разговоров, но иногда Ренард мог с ней поговорить, как с человеком, который знает их общую тайну. Вот и про Эволет он рассказал, посчитав, что в этом нет ничего страшного. Тем более Оливия слышала конец его разговора с отцом, который его отчитывал за поступок. Сейчас, вспоминая об этом, Ренард понял, что Оливия не просто так сочувствовала ему в тот момент, заставляя рассказать больше подробностей.
— И что теперь? — Ренард поднял на Алана больной взгляд.
— Мы сейчас отправимся к вашему отцу. Вы не против, если моя жена останется пока что здесь?
Он обвел взглядом помещение, показывая тем самым, что он имеет в виду.
— Нет.
— Хорошо. Бернард, останешься с Эволет. Следи за дверями. Никого не впускай сюда, кроме меня.
Поднявшись, Алан поправил верхнюю одежду и выпрямился. Затем безошибочно подошел в двери, с помощью которой не так давно ушла Оливия и легко открыл. Принц, если и заметил это, то ничего не сказал.
— Бернард, — кивнул охраннику Алан.
— Я все понял, мастер, — ответил Бернард и вышел в другую дверь, стразу же наталкиваясь на встревоженный взгляд Эволет. — Гера, мастер велел вам побыть немного в этой комнате, пока они с его высочеством решают возникшие неприятности.
Эволет сначала хотела что-то сказать, но потом, словно передумав, просто кивнула, шагая во второй раз за день в потайную дверь.
Глава 5
В тот день я поняла, что желание выжить во что бы то ни стало не является исключительно людской чертой. Почти все существа ставят во главу угла лишь свой вид, род или клан, но чаще всего просто самих себя.
Я вошла внутрь и замерла. В комнате никого не было. Светляк горел, и ничего не напоминало, что совсем недавно тут могло произойти нечто ужасное. Кстати, именно со мной произойти.
Сделав пару шагов, села в кресло и откинулась на спинку кресла. Кажется, у меня начался отходняк. Эмоции хлынули через край, отчего руки тут же затряслись, как и сама я.
— Замерзли, гера? — спросил Бернард, который остался стоять около закрытой уже двери.
— С чего ты взял? — спросила, прикрывая глаза.
— У вас зубы стучат. И вас трясет.
Зубы? Надо же, а я и не заметила даже, что мое тело настолько напряжено.
— Нет, просто перенервничала, — ответила, открывая глаза и улыбаясь. — Как там Вагнер?
— Кажется, ему до сих пор нездоровится, — ответил Бернард, смотря перед собой.
Кивнув, еще немного посидела. Тишина почти оглушала. Сейчас не было шепота демонов, который словно растворились, не показываясь на глаза. Да и посторонние звуки сюда не долетали. Только если сильно прислушаться, можно было уловить далекий скрип, словно снаружи от ветра качалась какая-то железка, которая отчаянно скрежетала.
Оглянувшись, принялась с любопытством осматривать корешки книг. Встала. Это же ничего, если я одним глазом посмотрю? Я же не виновата, что меня тут оставили наедине с такой кипой интересных книг и журналов.
В голове мелькнуло опасение, что некоторые тайны ими и должны оставаться, чтобы узнавший их не лишился головы, но любопытство пересилило. В любом случае, никто не поверит мне, если я скажу, что ничего не трогала. Так почему бы будущие обвинения не сделать хотя бы справедливыми. Но, я надеюсь, что моя голова останется на месте.
Подойдя к одному из стеллажей, вытащила первую попавшуюся книгу и принялась листать, стараясь понять, что это. Через полчаса я уже примерно знала, где лежат всякие отчеты, финансовые журналы, и другие документы. Но была одна полка, которая меня весьма заинтересовала. Конечно, кого-то другого точно бы привлекли отчеты о всевозможных финансовых отчетах, но мне интересней различные дневники. Оказалось их не так много, но я вряд ли успею прочесть хотя бы парочку, так что разницы особой нет.
Не думаю, что смогу еще сюда попасть. Уверена, здесь раньше стояла магическая защита, которую Оливия как-то убрала на время. Если бы ее не было, то тут была не секретная секция, а проходной двор. Не удивлюсь, что здесь лежат самые безобидные вещи, а что-то на самом деле важно спрятано под семью замками и охраняется похлеще императорской казны.
Взяв самый первый дневник, открыла его и принялась читать. Как я и думала, ничего серьезного. Обычный женский ежедневник, в котором какая-то девушка изливала свои мысли. Это напомнило мне о том дневнике, который я нашла в архиве деда.
Отложив книгу, окинула взглядом корешки, тут же цепляясь взглядом за знакомый дизайн. Резко встала и взяла его в руки. Открыв, едва смогла подавить торжествующий вопль. Почерк похож! Да что похож? Я на сто процентов уверена, что писала одна и та же девушка.
Читая строчку за строчкой, я словно погрузилась в тот далекий мир, который существовал десятилетия назад. Из него я узнала, что девушку звали Элизабет, и была она самым счастливым человеком. У нее был отец, любимый и она каждый день радовалась, что судьба столь благосклонна к ней.
Дочитав до конца, вздохнула. Судя по всему, это первая часть. Вторая та, что была у деда. Я так думаю. Вполне может быть, что есть еще между ними один дневник.
Пролистав еще раз до самого конца, задумчиво постучала по толстой обложке. Пока размышляла неосознанно скребла ногтем по краю, который немного отходил в сторону. Что бы понять, скажу, что обложка состояла из чего-то вроде толстого картона, который обернут не менее толстой кожей. Вот один уголок и отстал.
Заметив это, оттянула немного и заглянула под кожу. В голове сразу всплыли все виденные фильмы и прочтенные давно книги. Особой надежды ни на что не было, я просто в очередной раз любопытствовала.
А вот когда заметила желтоватый цвет, который никак не мог принадлежать картону, заволновалась. Оглянулась по сторонам, словно убеждаясь, что кроме нас с Бернардом тут никого нет. И после этого осторожно поддела кожу, отрывая ее от картона еще сильнее. От увиденного мое сердце заколотилось сильнее. Стараясь действовать быстро, но в тоже время аккуратно, вытащила сложенный в несколько раз клочок бумаги, который от времени пожелтел еще сильнее.
Положив дневник на столик, осторожно развернула листок, тут же буквально прикипая к написанным строчкам.
«Я хотела уйти, забрав с собой и это отродье монстров, но совсем недавно ко мне приставили женщину, которая смогла убедить меня, что всем им можно отмстить за мою сломанную жизнь. О, как я была рада, когда узнала, что я могу хоть как-то подпортить жизнь этим ублюдкам, которые изображают из себя обычных людей. Я лишь надеюсь, что пройдет время и хоть кто-нибудь увидит их отвратительную суть, которую они старательно прячут многие столетия. Двуликие, отвратительные существа, которые заслужили самые страшные муки. Эта женщина сказала, что так, как поступили со мной, эти чудовища поступают со всеми своими женщинами. Мы для них всего лишь ходячие куклы, которые пригодны лишь для того, чтобы рожать им детей. Они не считают людей за тех, чью жизнь стоит ценить. Мы все для них низшая раса, которой они правят, обеспечивая себе благополучную жизнь. И когда-то давно они уже поплатились за свои поступки — на весь их род пало проклятье ведьмы. Но, как она сказала, его надо поддерживать. И для этого ей требуется это отродье. Я рада, что хоть на что-то сгодится это отвратительное существо. Я не могу на него смотреть. Я даже на себя не могу смотреть, понимая, что подарила жизнь чему-то подобному. Сегодня она забрала его и покинула замок, я же пишу эти последние строки в надежде, что когда-нибудь эти строчки прочтет кто-нибудь и поймет, насколько отвратительные существа живут рядом с нами. Благослови меня, Всевышний!»
Я еще долго перечитывала строки, чувствуя странное опустошение внутри. Я не знаю, что именно пережила эта женщина. Подробностей она никогда не описывала. Возможно, ее насиловали, может быть, даже били. Такая ненависть не рождается просто так. Хотя, судя по всему, она была набожна, так что соитие с оборотнем могло слишком сильно ударить по ней. А после всю свою ненависть она просто перенесла на ребенка.
Все это было печально. Если в роду императора на самом деле поступают так — забирают девушек, заставляют их забеременеть, запирая в замке — то правда в любом случае выплывет. Это не правильно, и ничем не оправдывается. Ломать чужие жизни лишь для того, чтобы дать возможность выжить своему виду — история с печальным концом. Все должно происходить по обоюдному согласию. Деньги не помогут. Если покупать девушек, то рано или поздно кто-нибудь из них проболтается.
Не понятно было, о каком древнем проклятии говорила та женщина. Вероятно, что все это было сказано, чтобы отобрать ребенка у этой девушки. Если верить Оливии, то на их род наводят порчу через кровь их далеких сородичей. К тому же она так и сказала, что они находят детей, а потом воспитывают их, при этом имея постоянный доступ к крови.
Снова вздохнула и откинулась на спинку кресла. Нас не выпустят из замка. Императорская семья веками хранила свой секрет, тщательно оберегая его и устраняя всех, кто мог прикоснуться к нему. Именно поэтому мы, узнавшие их тайну, будем восприниматься ими как угроза виду. А от угроз нужно избавляться.
Сразу вспомнилась жена императора. Блеклая, безразличная… сломанная. Что они делают со своими женщинами, что они становятся вот такими вот? На ум ничего не приходило. Неужели они тоже вот так принуждают несчастных пожать им? Или причина ее состояния в чём-то другом?
Как там звали того, кому Элизабет должна была родить наследника? Кажется, Гастон? Кто это вообще? Какой по счету император?
Встав, подошла к одной из полок и принялась рыться. Кажется, где-то тут я видела что-то вроде семейного древа. Конечно, очень отдаленно похожее, но зато тут записывались все императоры и их ближайшие родственники.
— Нашла, — прошептала, возвращаясь снова к креслу.
Каково же было мое изумление, когда мне не удалось найти ни одного Гастона. Я просмотрела несколько раз, но ничего. Не было такого имени в императорском роду. Конечно, может быть, что здесь не полный перечень, но это меня натолкнуло на одну мысль. А правда, что Элизабет родила кому-то именно из императорского рода?
Есть ли вероятность, что девушка рожала сына для кого-то из потомков давно ушедшей из рода семьи? Конечно, есть. И, судя по всему, немалая.
Я тут же вспомнила Вагнера. Конечно, он не был похож на императора, но его глаза… Я уверена, что-то у них было общее. Да и его воспитание. Хотя, я могла и ошибаться. Зачем ведьме давать ему такое воспитание, если это и правду он?
Захотелось пойти и проверить, хотя я понятия не имею, как именно такое нужно проверять. Могут ли оборотни чуять друг друга? Если да, то они давно бы учуяли, будь Вагнер одним из них. Так что, скорее всего, нет. Но ведь императорская семья давно уже не совсем оборотни. Они вообще нечто другое. Люди с духовными зверями.
Снова тяжело вздохнула. Все это лишь мои домыслы. Даже то, что я подумала о Вагнере основано лишь на моих смутных подозрениях, которые могут и не подтвердиться.
В любом случае, мне стоит волноваться о нас с Аланом. Вдруг этот самый Гастон на самом деле из этого рода. Если так, то все не так радужно. Хотя, если подумать, то они же не стали убивать или прятать Оливию, а ведь она знала их секрет. Ее не только не убили, но и не заперли в каком-нибудь подвале, разрешив перемещаться спокойно по замку. Так ли ужасен этот род?
Подумав, убрала все книги и дневники на место. Читать больше не хотелось, от мыслей проку никакого. Тревога засела глубоко внутри, не давая ничем заниматься.
Секунды складывались в минуты. В тишине я сама не заметила, как медленно погрузилась в дремоту, которую ничто не тревожило. Бернард дышал так тихо, что я даже его присутствия почти не ощущала. Я буквально почувствовала, как тьма начала заполнять комнату, стараясь заглушить мешающий мне свет. Охранник переступил с ноги на ногу, но даже такой шорох в тишине был отчетливо слышен.
— Гера? — позвал он.
Я открыла медленно глаза. Вся комната почти погрузилась в темноту. Светляк трепыхался на последнем издыхании, уже почти не сопротивляясь.
В этот момент с той стороны двери послышался скрежет. Охранник тут же переместился ближе к двери, прикрывая меня собой. Я заметила в его руке нечто вроде небольшой черной и ажурной сети. Заклинание темной магии?
— Мастер, — тихо сказал Бернард, стоило только моему мужу войти в комнату.
— Как ты? — спросил Алан, подходя ко мне.
— Спать хочу, — пожаловалась, поднимаясь. — Я могу выйти отсюда?
— Да, теперь можно.
Алан кивнул, а я испытала облегчение. Всё-таки когда есть тот на кого можно опереться значительно легче. Осталось рассказать ему все, что я тут узнала, и можно будет подумать уже вместе. Ну, еще узнать, как у него все прошло.