«Лампа Аладдина, — подумал Шаман, пряча контейнер в карман, крепящийся к ремню пояса. — С той лишь разницей, что кроме разрушения не творит никаких чудес».
Переход в обычный волновой режим организма прошел в считаные секунды. Еще два часа диверсант бродил по развалинам, бывшим совсем недавно насосной станцией, совмещенной с кабиной нуль-транспортировки.
Сущность постаралась на славу. Кабеля, электрические цепи и электронные схемы представляли собой оплывшие или спаянные в монолит бесформенные образования. Раскрыть техническую тайну переброски сырья тинала через пространство сейчас и здесь не смогла бы даже группа маститых ученых. О достаточности технических познаний в этой области диверсанта не могло быть и речи. Оставалось только скрупулезно зафиксировать увиденное, что и было проделано Шаманом, снявшим все на камеру.
Нетрац не сомневался, что обнаружение тинала и разработка камеры нуль-транспортировки должны быть обязательно связаны с деятельностью в этих областях томасолов. Сейчас в его распоряжении было два таких источника. Он собирался воспользоваться предоставленным случаем и получить нужную информацию.
Окончив осмотр, он вернулся к стволу дерева, за которым лежал изгой, и, перевалив тело на площадку, усадил его на землю, уперев спиной в ствол. Диверсант не стал дожидаться, когда пленник придет в себя. Отрегулировав режим парализатора на активизацию внутренних процессов организма, Шаман дважды нажал на спуск. Результат не замедлил сказаться. Несколько секунд — и черты лица томасола дрогнули. Он явно пришел в себя, но не торопился показать это, по-прежнему держа глаза закрытыми.
— Хватит прикидываться, — проговорил нетрац, отвешивая изгою пару увесистых оплеух.
Глаза томасола медленно раскрылись.
— Кто ты? — спросил пленник знакомым каркающим голосом. — Ты не наш.
— Очень тонкое наблюдение, — ответил Шаман, — но вопросы здесь буду задавать я.
— Что ты хочешь узнать, прежде чем умрешь? — спросил изгой.
— Как тебя зовут и на каком принципе работает установка нуль-транспортировки?
— Мое имя смерть, — прокаркал пленник.
Нетрац тут же почувствовал, как его тело начинает тяжелеть, а на глаза наплывать туман.
Оружие привычно скользнуло в ладонь. Уже теряя сознание, последним усилием он выбросил руку вперед, мысленно подтолкнув вылетевший из рукава клинок метательного ножа.
Сознание возвращалось медленно и болезненно. В голове стоял гул.
«Вот так и умирают возомнившие о своей непогрешимости идиоты», — подумал он, открывая глаза.
Томасол оставался на прежнем месте, только из его левой глазницы торчала короткая рукоятка, которой оканчивался клинок.
«Спасибо тебе, Колдун», — мысленно поблагодарил отсутствующего товарища диверсант.
Хулиган и пройдоха. Авантюрист и лентяй. Товарищ, способный в самой тяжелой ситуации пошутить и поднять настроение, Колдун был неисчерпаем в технических придумках и до фанатизма настойчив, тренируя товарищей в приемах пользования оружием.
— Ваши фокусы когда-нибудь вас подведут. Хорошая сталь и умная механика гораздо надежней. Работаем дальше, — говорил инженер.
Когда Самум с Шаманом просили прекратить тренировку, Колдун приводил убийственный довод своей правоты. Он напоминал, как нетрац, находясь под воздействием пси-генераторов подавления, не смог вызвать сущность в момент побега группы с военной базы на Сохара.
Сегодня Шамана спасли упрямство Колдуна, наработанные рефлексы и способности к телекинезу, в котором он упорно тренировался.
Бросок ножа был слаб, но дополнительный телекинетический импульс, приданный оружию, спас ему жизнь.
«Не стоило так доверять поверхностному сканированию, — с сожалением, пытаясь заглушить головную боль, подумал нетрац, вспоминая, как пренебрежительно отнесся к волновому спектру мозга парализованного в лесу томасола. — Знал же, что во флоте имперцев томасолы входят в состав команд почти каждого боевого корабля. Зачем они там, тоже понятно. Контроль со стороны за действиями экипажа, а точнее за его полным повиновением. Повиновением до потери свободы воли. А каким образом это достигается? Контролем за работой пси-волновых установок и личными способностями такого контролера в области управления чужим сознанием».
На рабочей площадке ему теперь больше нечего было делать, как только скрыть следы своей грубой работы. Он извлек из глазницы изгоя нож, вернув его в зажим на предплечье, и, волоча тело по земле, бросил лицом в огонь, разгорающийся у одного из генераторов.