– А вы, оказывается, от принцев быстро бегаете, – над ухом Мари прозвучал насмешливый голос Ленуара.
– Я его боюсь. Благостного вам вечера, – не оборачиваясь, улыбнулась она.
За спиной Ленуар обменялся рукопожатием с Арманом, оказавшимся рядом из-за потеснившей его толпы, и обратил прерванное внимание на Мари:
– Благостного и вам. Не буду уточнять ваши слова, хотя мне жутко интересно узнать подробности. Позволите рассмотреть вас не только со спины?
Столичные гости, наконец, обзавелись собеседниками, и в толпе появилось пространство для манёвров. Мари медленно повернулась.
– Вы прелестны, как нежный рампант, – зелёные глаза непритворно улыбнулись.
– Который колется и ползёт? – она вспомнила о цветочных гроздьях, не позволяющих трогать себя.
– Который благоухает и сводит с ума своим ароматом. Но да, вы правы: ваша маска лишает меня надежды на исполнение нашего договора.
Мари покосилась на Армана:
– Как мало надо слов, чтобы сделать девушку счастливой! Благодарю вас, сир Анри. Кстати, мы сегодня с Люсиль изображаем сестёр, так что не удивляйтесь. Почти одинаковые платья, браслеты. Не перепутайте нас.
Ленуар засмеялся, показывая свои прекрасные белоснежные ровные зубы:
– Я не заметил ни малейшего сходства, ибо смотрел только на вас. Но благодарю, буду впредь внимателен к деталям. Чтобы случайно не потребовать с сирры Люсиль того, что с неё причитаться никак не может.
– Вы о чём? – Арман рассеянно встрял в разговор, следя за перемещением золотого пятна в толпе. Его высочество нагло похитил Люсиль, а она вырваться от этого шархала не могла.
Повисла пауза. Анри, невольно подняв брови, наблюдал за маленькой трагедией двух взглядов, прожившей за три или четыре мгновения. Сделал вид, будто ничего не заметил:
– Мариэль, у меня есть к вам предложение. Пока порталы открыты, предлагаю прогуляться по королевскому дворцу. Разумеется, после того, как сир Аурелий скажет проникновенную речь, ну, и ещё кто-нибудь, – лёгкая ирония слышалась в его словах.
– У тебя есть пропуск? – равнодушно спросил Арман.
– Конечно, дружище. Но тебе не предлагаю, ибо не тот вечер. Даже не проси.
Арман всё-таки рассмеялся, отвлёкся от ревности к Его высочеству и похлопал инквизитора по плечу:
– Упаси Владычица от твоих влажных фантазий! Удачи с рампантами. Не уколись! – проигнорировав лёгкий удар женской руки в живот и продолжая смеяться, направился в сторону Люсиль с твёрдым намерением отвлечь её от венценосной особы.
Музыка стихала. Сир Аурелий поднялся на небольшой выступ у одной из стен и терпеливо ждал, пока на него обратят внимание. В ожидании его взгляд скользил по гостям, остановился на долгое мгновение на Мариэль, и поплыл дальше.
– Можно я обопрусь о вас? – она шепнула Ленуару.
– Что случилось?
– Зелёный нелимонад со мной случился.
– Вам нужно на свежий воздух, – Анри тут же взял под локоть, помогая развернуться и пройти через толпу.
По пути к выходу Мари успела перехватить, помимо родительских, вопросительный взгляд сира Марсия, Люсиль, принца, а обернувшись в дверях, ещё и сира Аурелия.
– Пожалуйста, пойдёмте на улицу, здесь невозможно дышать, – накатила тошнота, как это было всегда в случае переполненного резерва из-за испытанных эмоций. Браслеты нагревались, напоминая о себе: она опять потеряла над собой контроль. Проклятый лимонад!
Глава 26. Три поцелуя
Я вас люблю (к чему лукавить?),
Но я другому отдана;
Я буду век ему верна.
А. Пушкин «Евгений Онегин», 8 гл.
Чтобы восстановить утраченные воспоминания Анри перепробовал все средства, какие знал, кроме обращения к учителю. Почему-то не хотелось Тирру рассказывать о своём провале, но больше всего – заинтересовывать странными вещами, которые творились в замке провинциального феодала.
Собрал корзину с деликатесами и отправился к Хранителю, которого обхаживал, начиная со второго курса Академии. Выпили хорошо, закусили ещё лучше, и Хранитель подобрел, сбросил напускную и столь необходимую для его должности неприступность и суровость. Анри ненароком рассказал недавний забавный случай, в котором его облапошили, немного преувеличив удар от разгневанной кухарки.
Хранитель посмеялся, а на сетования инквизитора по поводу так и не восстановившейся памяти, достал из верхнего отделения шкафа, в котором аккуратными рядами стояла разнообразная тара с трудно различимым содержимым, один из мешочков. Развязал неторопливо, серебряной ложкой набрал порошка, взвесил на миниатюрных весах, убрал с них лишнее. Отмерянный порошок высыпал в кусок чистой белой ткани, завязал узелком и положил перед Анри: