– Я, пожалуй, не буду рисковать, – Мари вежливо отказалась и сделала вид, будто рассматривать незнакомых гостей интереснее.
Юноша настойчиво протянул руку:
– Это вопрос доверия. Ты мне доверяешь? – по лицу Армана не читалась причина его приглашения: спокоен, вежлив и привычно сдержан.
Большая часть его улыбок и эмоций, не связанных с забавными ситуациями, посвящалась Люсиль. Подумав об этом, Мари простила ситуации её искусственность. Вот если бы друг подошёл радостный, как факел, тогда можно было бы забеспокоиться…
– Почти всегда, – она вложила пальцы в его ладонь и спохватилась: перчатки остались у Анри. На руках красовались сдерживающие браслеты. От желанных татуировок пришлось отказаться по единственной досадной причине: в Лабассе никто временных рисунков на коже не делал, а служанки хной не подводили брови и даже не знали о существовании такого красителя.
– Почти? – улыбнулся Арман.
– Исключая случаи, когда мой братец подбивает тебя на подвиги.
Они заняли место в центре залы, до начала оставалось время. Играла промежуточная композиция, пары определялись.
«Если сейчас он спросит про Лапеш, то завтра я немножко оторву братцу голову», – Мари молчала, рассматривая кого угодно, кроме Армана, и кусая губы. Те горели, продолжая помнить поцелуи Анри, и от воспоминания о них на лице невольно выступил румянец. А ещё всплыл диалог с совестью, и душу обожгло дежавю. Одна её часть была бы непротив ещё раз «отдать долг», а вторая…
Да, она позволила себе расслабиться, иначе и не могло бы быть рядом с опытным Анри, наверняка, перецеловавшим половину девушек Люмерии. Но в самый ответственный момент её рациональная часть закатала рукава, поправила на носу очки и скомандовала: «Удачный момент, начинаем эксперимент!» – и Мари выпустила накопившийся свет, позволила ему перетечь в Анри. Отклик незримых сполохов свёл её с ума.
Если это было то самое, о чём предупреждала матушка… Нечто живое в области сердца зашевелилось, спрашивая, надо ли делиться. Не опомнись Мари, всё могло бы случиться – в этом она не сомневалась.
Голос совести был прав: ей никогда не стать честной по отношению к другим. Что бы ни происходило, ложь была её постоянным спутником. Каждый день приходилось бороться с собой, разменивать правду на сотню мелких оправданий.
Кого она обманывает? Она – настолько великий маг, что одним своим желанием – взяла бы и отлила ментального дара Арману? Стыдно, боже, стыдно! И как загладить теперь вину перед Анри? Хотелось просить прощения у всех подряд. И Армана, конечно же, она не была достойна.
Лицо пылало. Мари машинально подняла прохладную руку партнёра и приложила её тыльной стороной пальцев к скуле. Миг – и опомнилась:
– Прости, я задумалась, мне жарко, – извинилась перед изумлённым взглядом серых глаз.
– А на вопрос ответишь? Или будешь загадочно молчать? – флегматично спросил Арман, продолжая держать за руку.
– О чём?
– Когда уезжаешь?
Она пожала плечами:
– На этой неделе точно.
– Зачем?
Что можно было ответить? Какую часть правды, или снова лепить из неё ложь?
– Не хочу это обсуждать: надо, – она снова безуспешно поискала глазами Анри и заставила себя посмотреть на партнёра. – Моя личная необходимость никого не касается, не так ли?
Арман охотно согласился. Ему тоже не особо хотелось это обсуждать.
Зазвучала музыка, более медленная, чем вальс. Движения в самом деле оказались простыми, напрягаться не пришлось. Одно создавало трудности: во время танца приходилось поворачиваться слишком близко друг к другу, лицом к лицу. Резерв грозил переполниться, затопив собой совесть. Как же тяжело было сдерживаться рядом с ним!
Она заметила среди зрителей Анри. Он пил вино, наблюдая за нею через очки. И от этого почему-то стало спокойней. Танец закончился, Мари поблагодарила Армана и направилась к Анри как к спасительному щиту.
– Ого, у вас не только глаза зелёного цвета, – пошутила она, заметив вблизи нездоровый цвет лица Ленуара. – Теперь моя очередь выводить вас на свежий воздух?
– Я там был, восстановлюсь быстро, – Анри отдал кубок стоявшему позади него слуге. – Готовы к путешествию?
– Более чем. В списке следующих танцев нет тех, которые бы я помнила.
Анри обернулся к слуге, забрал у него женский плащ, бутылку вина и протянул свободную руку Мари:
– Тогда идём. Я надену вам пропускной браслет. Он легко снимается, пожизненно ходить с ним не придётся.
Мари заметила пробирающихся в её сторону принца с Антуаном:
– А мы не можем сбежать быстрее?