Илария с трудом установила тишину, прикрикнув на присутствующих. Мариэль было приказано привести себя в порядок, Нане – сообщить на кухню, что завтрако-обед откладывается на два часа, и мужчин нужно накормить так, чтобы они к обеду не потеряли аппетит.
– И пока я не разберусь с тем, что происходит в нашем доме, никакого обеда и ужина! – Илария грозно осмотрела собравшийся женский клуб. На сунувшегося в комнату свой нос супруга прикрикнула: – Не сейчас, милый! Оставь нас!
Жанетта стонала всю дорогу до комнаты, причитая и молясь Белой Владычице. Прежде чем открыть дверь в комнату Мариэль, осмотрели следы на поверхности:
– Это вашей матушки, – Жанетта, вздыхая, указала пальцем на белые разводы. – Если бы чужой кто открывал, были бы чёрные.
Мари открыла двери, не торопясь заходить. Присела на корточки:
– Смотри! Он всё-таки был, – показала на перевёрнутые две небольшие плошки и разлитое на полу масло. Зашла, присматриваясь к масляным следам на полу, – сволочь, он подходил к моей кровати!
– Его в-высочество? – заикаясь, спросила Жанетта.
– Скорее всего, он, – Мари кивнула, кусая губы. – Мне нужно написать Анри и Арману. Приготовь пока воду для купания, пожалуйста. И масло надо собрать, чтобы мы обе тут не растянулись.
Субретка взялась за работу, а Мари тем временем отправила записку сначала Ленуару, а потом Арману. Метка не зудела, значит, г-жа Элоиза сделала всё, как посоветовал ей на балу незнакомец, посланник Вестника.
Ответ от Анри пришёл быстро, не успела отойти от конторки: «Буду в 4 часа с другом. Никуда не уезжай. К Хранительнице тоже не ходи без меня. Поняла?»
«Поняла. Жду».
До четырёх оставалось немного. Сколько займёт разговор с матушкой, Мари себе не представляла. К проблемам добавилась ещё одна, связанная с бабушкой, собравшейся то ли уехать, то ли ещё что сделать пострашней, – от всего этого точно можно было сойти с ума.
*****
Разговор, как и ожидалось, получился непростым. Мари было интересно, как можно рассказать о тайне, если сделать это даже теоретически невозможно: все секреты Ирминсуль хранил самоотверженно, наказывая любителей решить дело по-быстрому жестокими откатами. Онемение губ, кашель, удушье – все эти прелести она испытала на себе.
Поэтому беседа трёх менталистов походила на игру, в которой нужно было догадаться, что имеет в виду собеседник. Бабушка начала разговор, обратившись к дочери, так:
– Помнишь ли ты, как тебе в детстве рассказывали про заколдованное королевство?
– В котором у каждого жителя было по проклятию? – Илария кивнула. – Я ненавидела эту историю: от неё несло безнадёжностью.
Мари нахмурилась: память на запрос об этом выдала чистый лист.
– И поэтому я не рассказывала её тебе, – Илария объяснила дочери, заметив её выражение лица: – Считаю, не нужно забивать голову детям бессмысленными страшными историями. Так что, мама, к чему эти страсти?
– Сказку рассказывала мне моя мать, а ей – её. Ты нарушила традицию, – сурово ответила Тринилия, выглядевшая, как обычно: ни тени лишней эмоции на лице.
Нана и Жанетта следили за разговором, подобно зрителям на теннисном корте, успевая только вертеть головой на перемещение мяча и пытаясь понять, что скрывается за интонациями игроков.
Час, наполненный намёками и фразами, на первый взгляд, бессмысленно вырванными из постороннего контекста, – и матушка, кажется, догадалась, что имеет в виду Тринилия. Кровь отлила от лица Иларии, и она сдалась, попросила время на обдумывание.
На этом словесную экзекуцию можно было бы закончить, но требовалось ещё подготовить к появлению Ленуара и возможным последствиям его визита.
Мари рассказала о неожиданном событии минувшей ночи, уж оно-то не облагалось удушающими откатами, и не забыла упомянуть следы ночного гостя в своей спальне.
– …Я доверяю каждому из вас, – девушка заключила монолог в гробовой тишине, – молю вас о взаимном доверии. Что бы ни произошло в будущем.
– А что может произойти в будущем? – склонив голову на бок, осторожно поинтересовалась Илария.
Мари посмотрела на Тринилию, получающую несказанное удовольствие от поведения своей внучки, та явно повзрослела на несколько лет.
– Я хочу выбрать своим семейным поверенным бабушку. Только она будет знать, что происходит. И, если посчитает нужным, сообщит вам всем, включая отца и Анчи.
– Почему бабушку? – Илария обиделась за свою материнскую гордость.