Попала в цель – глаза главы семейства загорелись, а Антуановские подёрнулись мечтательной пеленой. О чём думал братец в этот момент, Мариэль не сомневалась.
«Ну, слава богу, теперь тут все будут думать о мандаринах», – похвалила себя за блистательную идею по занятости семьи и за интуицию, предложившую обменять очередной (для Антуана) клинок на кое-что новенькое.
Юноша сразу сел строчить письмо Дилану с просьбой приехать, но захватить с собой горшок с землёй.
– Остановитесь! – Илария опомнилась первая, не подозревая, что шумиха была дочери только на руку. – Мариэль сегодня уезжает! Нужно её отправить, а потом уже заниматься прочими делами.
И матушка выразительно посмотрела на сына, заставив его со вздохом убрать дедушкины подарки, драгоценные три семени и оставшуюся конфету в ящик.
На сборы ушло часа три. Тётушке Гато дали время спокойно собрать гостинцы, а сами потратили это время на самый дорогой подарок для Мариэль в честь её грядущего дня рождения. Илария собиралась подарить дочери Мечту. Тот факт, что дочь и арнаахальская красавица поладили, утвердил сиру де Венетт в правильном решении. Подарок успел нарезвиться и выкупаться в снегу под наблюдением Иларии и Мариэль, пока Жанетта одиноко молилась под Ирминсулем.
Часом позже документ, подтверждающий передачу прав на племенную кобылу, убрали в сейф, где уже хранилось украшение супруги основателя рода.
Семейство, наконец, вышло прощаться. Жанетта первая всех обняла, не переставая плакать и говорить, как она всех полюбила. Пришлось озвучить и её историю: она тоже должна срочно уехать, к брату Луи в Нортон, чтобы помочь ему. Хозяйка Луи на днях разрешилась двойней, и тот порекомендовал свою сестру как великолепную помощницу. При поддержке бабушки, Мариэль удалось смягчить негодование Иларии, посчитавшей, что Жанетта бросает свою госпожу в сложное время, хотя Мариэль горячо настаивала на том, что необходимости в услугах компаньонки пока не намечается.
Тринилия умудрилась заранее использовать свои связи – договориться с Лапешской Доакадемической Эколь, куда Мари зачислили на второй семестр первого курса с предоставлением комнаты в корпусе для приезжих. Так что у неё планировалась активная жизнь, заполненная учёбой и общением с новыми родственниками и знакомыми. На страдания и приключения, по расчету бабушки, у внучки теперь не будет времени.
– Не говорите только, пожалуйста, об этом никому, чтобы Его высочество не построил и туда свой портальный коридор, – попросила у всех Мариэль, и семья поклялась молчать об этом.
На прощание Илария вручила дочери ещё один подарок – флакон нежнейших духов, приобретённых в Люмосе во время поездки на горячий источник. Мариэль убрала его в небольшую напоясную сумочку, пообещав каждый раз, нанося духи на запястья, вспоминать свою любимую, самую лучшую на свете матушку.
Итак, последние слова были сказаны, объятия заключены многократно – и девушки уселись в повозку, а сир Рафэль занял место рядом с Джеромом. Ещё пара минут на слёзы, и за выехавшими закрыли ворота.
– Не переживай, Жанетта, всё будет хорошо. Так, как ты мечтала, и даже лучше, – Мариэль обняла компаньонку за плечи и прижала к себе.
– Я восхищаюсь вашим самообладанием, – Жанетта высморкалась в платок. – Я от страха сама не своя, а вы так хладнокровны! Что, если морок не сработает или свалится с меня?
Мари, как могла, успокоила компаньонку. Достала флакон с духами и увлажнила виски Жанетты, по совету матушки, если вдруг в дороге девушек укачает. «Сады Владычицы» значилось на розоватой этикетке, приложенной к духам. Пространство заполнилось успокаивающим ароматом цветущих вишен.
– Пообещай мне одну вещь. Что бы ни случилось, я прошу тебя выполнить мою просьбу, – видя, что спутница готова мыслить здраво, Мариэль начала важный разговор. – Ради Владычицы, пожалуйста, береги честь моего имени и имени моей семьи.
Жанетта стянула с головы капюшон. Заправила локон, закрывающий левый висок, за ушко:
– Госпожа… Я боялась, что морок не добавит вам, то есть, мне, вашей новой метки, и я… я тоже принесла обет чистоты… Даю вам слово Жанетты Лами, ваша честь и ваше имя в надёжных руках!
Хладнокровие, которому так завидовала Жанетта, моментально покинуло Мариэль, и девушки обнялись, роняя слёзы на плечи друг другу. С трудом остановив поток прощальных страданий, Мариэль продолжила диалог. Протянула Жанетте шариковую ручку, переданную Некромантом, показала, как ей писать: