– Да отпусти ты меня, что на тебя нашло?! Это! Моё! Дело!
Вернер невозмутимо ждал, чем закончится намечающаяся ссора; дверь в очередной раз захлопнулась, отрезав от фразы начало: «Я не позволю тебе …»
Мари с испугом смотрела на Армана, перехватившего её за запястья и начинающего злиться. Но даже от такого грубого прикосновения до сих пор отлично державшееся самообладание отключилось. Мозг вяло посоветовал уточнить, что именно имеет в виду Делоне. Но Мари только облизала пересохшие губы. Огонь на эти приближающиеся сердитые глаза и цепкую хватку не мог иначе реагировать.
– Я не позволю тебе, Люсиль, Антуану – любому из вас – подстраивать свою жизнь под моё личное счастье или безопасность! Моя жизнь – это моя жизнь. Какого шархала ты должна приносить себя в жертву? Тебе всего девятнадцать! Что ты можешь знать о долге? Что ты можешь знать об обетах, которые даёшь? И что это за увлечение самоистязанием? Ты собралась принести себя в жертву ради моего благополучия? Отвечай, Мариэль Адерин Ригхан, шархал тебя побери! Это так?
Арман встряхнул девушку за плечи. Испуганный взгляд на побледневшем лице стал красноречивым ответом. Юноша не знал: Мари поняла так, будто во время ментальной передачи она неумышленно раскрыла свой договор с Вестником. Поэтому все планы рухнули вместе с мыслями – разом, в единую пропасть.
– Ты понимаешь, под чем подписалась?
– Да, – ничего длиннее она бы и сказать не смогла, в горле встал ком страха с шипами.
– И твоих родителей устроило твоё решение?
– Да…
Арман рыкнул, подтаскивая Мариэль, оседающую на ослабевших ногах, к банкетке:
– Сядь! – заметив, как она в который раз облизывает пересохшие губы, налил воды, протянул кубок, все ещё надеясь отговорить от эксцентричного решения. – У тебя блестящее будущее, твоя магия уникальна, это ты понимаешь? – Мариэль кивнула покорно. – Так, какого шархала ты собираешься разменять своё будущее и будущее своей семьи?
«Потому что ты мне и семья, и мать, и отец», – в голове промелькнула фраза одного героя, которого Мария не поняла тогда. А сейчас бы повторила не задумываясь.
– Потому что… это… моё решение, – она боялась поднять глаза. Метка Вестника молчала, очевидно, дожидаясь однозначного подтверждения нарушения.
Арман шумно и протяжно выдохнул через нос, медленно потёр переносицу. Думал, раздумывал, как более доходчиво объяснить очевидную глупость:
– Выбирай: или ты сейчас добровольно подчиняешься, и я снимаю с тебя обет – к шархалу Лапешскую Академию. Или принудительно, но тогда дедовским способом.
Мариэль сердито сверкнула глазами:
– Я под Ирминсулем его приносила, у тебя всё равно не получится!
– Получится.
– Нет, – она сделала попытку сбежать, но руки не только вернули её, но и подтянули ближе. – Это моё решение!
– Это твоё поспешное решение. Я потом в глаза сирре Иларии как буду смотреть? Значит, слушай. Я сейчас, – Арман говорил не шутя, – принесу клятву о том, что принимаю твой обет чистоты и готов взаимно принести такой же. Мы будем обручены, и нам будет дан испытательный срок на три месяца. За Люсиль не переживай: она поймёт и подождёт. За это время ни ты, ни я не сможем заводить отношения с другими партнёрами и давать другие обеты кому или чему-либо без обоюдного соглашения. Соответственно, ты можешь учиться, где угодно, только не в лицемерном валгофе* («проклятом месте»* – авт).
По истечении испытательного периода мы должны будем встретиться ровно день в день, в этот же час, и подтвердить или расторгнуть договор. Сразу предупреждаю, не приехать не получится. В свидетели возьму Белого Возницу, чтобы домчал тебя из Лапеша или другого места, где бы ты не находилась. До того времени ты либо одумаешься, либо я придумаю что-нибудь новое. Ни инквизиция, ни пуритане тебя не получат.
«Кто-о? Инквизиция и пуритане?» – машинально подумала Мари, начиная догадываться, что, вероятно, они оба говорили о разных вещах.
– Какой обет ты хотел снять? – голос вопящей интуиции, наконец, был услышан.
– Покорности судьбе, разумеется.
Мари молчала, пытаясь переварить сказанное и сообразить, что делать со всем этим. Перевела взгляд на часы над головой Армана и ужаснулась: прошло намного больше времени, чем она рассчитывала. Сир Марсий, поди, уже не знал, чем занять соседа.
И, понадеявшись, что чистая правда ускорила бы прощание, высказалась:
– Боюсь, что у тебя всё-таки не получится. Во-первых, я не имею понятия, как надо на самом деле приносить этот обет. – Арман нахмурился, напоминая ту минуту, когда она спонтанно поклялась на крови, поэтому сразу оправдалась: – Не переживай, я сделала выводы про свои поспешные решения…