И вдруг из-за её спины в Антуана полетел даже не снежок, а снежный шар, претендующий на основание снеговика. Люсиль не испугалась, весело взвизгнула и постаралась спрятаться за Антуана. Шар долетел до зажмурившейся парочки, завис над их головами и рассыпался, словно с ветки стряхнули снег.
– Побежали, пока они нас не атаковали! – рядом вынырнул Арман, на ходу делая пассы руками, комкая невидимый снежный ком. А с земли, подчиняясь приказу, поднимался крутящийся шар, за ним второй, третий…
– Запрещённый приёмчик! Паконтер, паконтер! – завопил Антуан, выбираясь из сугроба и нагребая обеими руками снег в холмик.
– Мари, беги!– захохотала Люсиль, валясь от смеха в снег.
– Да, да, беги, сестричка, сейчас я кое-что сотворю специально для тебя! – Антуан повернулся задом к соперникам и начал быстро грести руками, снежная пирамида превратилась в подобие пушки и задрожала.
Маша, смеясь, обогнула снежок, зависший в воздухе рядом и прицеливающийся к заду Антуана, побежала к высоким деревьям, растущим рядом с каким-то холмиком. Вблизи тот оказался искусственным гротом со скамьей внутри. Следом за девушкой в убежище влетел Арман и выглянул из-за выступа наружу:
– А сейчас смотри, что будет! – он занёс руку, как генерал отдающий приказ «Пли!», и в наклонившегося Антуана да хохочущую Люсиль полетел целый рой снежков. Они почему-то уклонялись от встречи с застрявшей в снегу девушкой, делали виток и бомбардировали только возмущающегося Антуана по его заду.
– Я… больше… не могу … смеяться… – икнула Маша, прислоняясь к стене рядом с юношей. И вдруг в их сторону полетел такой же снежный шар, как и сделанный Арманом до этого.
– Вот вам, негодяи! – завопил Антуан, размахивая руками, словно изображал мельницу.
– А, ну-ка! – Арман схватил Мариэль за руку, собираясь рывком спрятать девушку за собой – …Шархал! Ты чего?!
Шар снега звонко ударился о стенку грота, выбив несколько мелких камней. Но ни Арман, ни Мария не обратили внимания на эту опасность. Девушка с ужасом смотрела на руки в перчатках. Пальцы покалывало тысячью мелких иголок, и эта колючая волна медленно ползла вверх по рукам. «А я тебя предупреждала! Это был урок для тех, кто меня не слушает!» – самодовольно прокомментировал Голос.
– Мариэль! Что случилось? – растерялся юноша.
– Р-руки к-колет… – призналась Маша и поморщилась: волна дошла до локтя.
– Вот я глупый куль! Не бойся только, всё будет хорошо… Сейчас… – Арман начал торопливо расстёгивать свой плащ.
– Что со мной? – зубы выстучали вопрос.
– Сейчас исправим, главное – не паникуй. Я знаю, что делать.
«Наш дар проснулся недавно, а у него уже два года, не познакомились они – вот и вся проблема… Дурёха, когда будешь меня слушать?» – ворчал Голос, прекрасно зная, что в это мгновение волна осколков распарывает руки, подбираясь к плечам, к сердцу…
Несколько сложных пассов руки, и вход в грот затянуло зеленоватой ледяной стеной.
– Дай мне свои ладони… Что ты делаешь? Ну же, как в детстве!.. Вспомни про кроликов!
Маша сцепила зубы и, не соображая ничего от боли, попыталась расстегнуть воротник на плаще, чтобы вдохнуть полной грудью. Осколки добрались до горла и впивались в него, мешая дышать. Арман стоял рядом с поднятыми руками и боялся лишним прикосновением ухудшить ситуацию, надеясь, что Мариэль совладает с собой и вспомнит, что нужно делать:
– Мари! Ты делала это много раз! Давай… «Пусть магия слышит, пусть магия примет! Darganfon a derby anju!». Повторяй за мной, смотри на меня!
А у неё сил не было подумать ни о чём другом, кроме того, что лёгкие сейчас разорвёт и все кончится. Испуганный Голос истерично кричал что-то сквозь шум, но даже его, застрявшего в голове, невозможно было разобрать из-за гулко барабанящей крови.
По ту сторону ледяной стены возникли два силуэта:
– Что случилось, Арман? Вы что там, в считалку играете? – крик Люсиль приглушила холодная стена. – Немедленно убери это, дай нам войти!
Тем временем лицо Мариэль посинело, и она безвольно поползла по стене вниз со свистящим звуком. Арман колебался мгновение – подхватил девушку, стараясь не притрагиваться к рукам, и прижался губами к её губам.
Колючая волна замерла, прислушиваясь к новому вторжению, шум в голове перестал напоминать приближающийся гром. Где-то далеко, через пелену тихого гула кричали знакомые голоса, но думать о них не хотелось. Нежные прикосновения играли на губах, хотелось думать только об этом. И странно – показалось, что колючки растворились в горле. Мария сделала шумный вдох, и спасительный воздух ворвался, сметая на пути чужеродный мусор-боль. Чьё-то теплое лицо закрыло её от всего мира, щекоча прядями у носа и открытых губ, пьющих живительный воздух.