Мари пожала плечами. Сейчас на удивление ясно мыслилось, и даже о чувствах к Арману можно было рассуждать хладнокровно:
– Пока я его не вижу, мне легче. Но стоит ему оказаться рядом, вы правы, я чувствую, как сердце моё наполняется. Становится так больно, словно всему остальному, что есть в сердце, не находится места. Мне хочется кричать. А если он рядом в этот момент, я еле сдерживаюсь, чтобы не… – она покраснела.
Изель поняла, кивнула:
– Понимаю. Твоя молодость и страсть – марсала, которая ещё бродит. Тебе виднее, как ты будешь сбрасывать излишки матушкиного света. Будет сильно плохо – выпусти огонь, где-нибудь в безопасном месте, конечно. Можно лечить других…
Мари вскинулась:
– Я могу быть лекарем?
– Если будешь любить вечно и безраздельно, как Владычица, то, пожалуй, – улыбнулась. Прислушалась к происходящему за дверью. – Есть ли у тебя ещё срочные вопросы? Не дадут нам спокойно поговорить.
– Да, конечно. Мне нужен учитель. Чтобы научил драться на мечах.
Изель широко распахнула глаза: она-то решила, что на сегодня лимит удивления был исчерпан:
– Ах да… В теле мужчины, не умея постоять за себя… – задумалась, потёрла пальцами губы, обернулась и посмотрела зачем-то на дверь за своей спиной. – Есть у меня нужный человек, тем более что ждал тебя. Не бойся, молчать будет, а захочет рассказать – сама всё узнаешь. В каком обличье будешь с ним знакомиться?
– Только в мужском. Больше никому ничего не скажу. Кстати, – великолепное чувство свободы и спокойствия напомнило о трезвом и логичном вопросе, – если сейчас кто-то из моих друзей спросит вас о том, например, что со мной происходит, что вы ответите?
Изель сложила пальцы домиком, усмехнулась:
– Я рада, что смогу просветить тебя и в этом вопросе. Если тот, чьё имя ты не хочешь называть, спросит меня, любишь ли ты его, я не смогу соврать, – она видела, как вспыхнуло лицо собеседницы: – Ибо это будет то, за чем он придёт ко мне – за ответами на свои три важных вопроса. И это будет всего лишь небольшое знание, сам пусть решает, что с ним делать. Но если попросит меня провести ритуал на разрыв, ему придётся дорого заплатить.
– И… и вы это сделаете? – холодея, спросила Мари.
– Дитя, ты должна понять: мы, слуги Владычицы и Хранители источников её света (я о нашем Ирминсуле говорю), не выступаем посредниками между людьми и не вмешиваемся в их дела без Матушкиных указаний. Я могу знать тайну мужа и тайну жены. Но если один из них заблуждается, – это не моё дело, помогать им не стану, они сами должны разрешить свою проблему. Главное правило невмешательства, слышала о таком? Нельзя сознательно вмешиваться в историю по своему желанию, даже если она приведёт к всеобщему благоденствию. Есть специализирующиеся на этом маги – это инквизиторы. Но у них особая привилегия, их работа – помогать другим, когда их об этом не просят и то, без одобрения Владычицы, они бессильны. А мы, оракулы Белой Владычицы, говорим туманно, чтобы заставить людей самостоятельно сделать выводы.
– А если я спрошу, где и когда я должна буду спасти … человека, скажете? – Мари и хотела, и не хотела услышать ответ.
Изель посерьёзнела, опустила глаза, разглядывая сферу:
– Меня просили помочь тебе в одном вопросе. Про то, как сцеживать лишнюю магию, рассказала по доброте душевной да памятуя об особом интересе к тебе Чёрного. Остальное мне знать не положено. Но если ты готова заплатить за ответ на этот вопрос, – ведунья подняла глаза, – тогда мы можем составить договор. Я скажу, но цена может оказаться слишком большой. Спасёшься сама – погибнет кто-то другой.
Мари отрицательно покачала головой:
– Нет. Да и правы вы, не стоит знать лишнего. Благодарю вас за помощь. Надеюсь, смогу отблагодарить вас когда-нибудь, – поднялась, расправляя юбку.
– За тебя уплачено, не переживай, дитя, – правильно поняв решение Мари покинуть комнату, спохватилась. – А помощник у тебя будет. Тот, кто тебе нужен в качестве учителя, каждое утро до рассвета бывает рядом с водопадом. Запомни фразу, по которой он тебя узнает: «Все мы однажды нуждались в помощи, и не всегда святые приходили на помощь». Запомнила? А теперь ступай. Хочется на всю компанию посмотреть, давно не видела. И не думай обо мне. Лишнего никому не скажу: твои тайны будут только твоими.