Маленький слуга, тихо стоящий в дверном проеме, закрыл дверь перед носом слегка удивленного детектива Роша и приблизился к судье Маклину. Оглядев разбросанную одежду и кинув взгляд вниз на ботинки у кровати, он поднял глаза и тихо ответил:
— Да, сэр. В этой.
— Что-нибудь пропало? — спросил Молей.
— Нет, сэр. Разве что... — спокойно продолжил Тиллер, немного помолчав, — содержимое карманов. В них были часы... «Элждип» из белого золота, сэр, со светящимся циферблатом на семнадцати камнях... которых здесь нет. Пропал также бумажник и портсигар мистера Марко.
Молей глянул на него с уважением:
— Боже мой, парень! Если вам вздумается стать детективом, приходите ко мне, Тиллер. Итак, мистер Квин, что вы думаете по этому поводу?
Эллери небрежно подхватил пальцами белые штаны, тряхнул их и бросил снова на кровать.
— А что я должен думать?
— Итак, — начал судья раздраженным тоном, — мы обнаружили голого человека, а теперь его одежду, в которую он был одет в прошлую ночь; что тут можно сказать? Должен признать, тут кроется нечто сверхъестественное и непристойное. Но разрази меня гром, если он вчера не поднялся к себе в комнату, где полностью разоблачился и спустился на террасу в чем мать родила, прикрывшись одним лишь этим дурацким плащом!
— Чушь, — отчетливо обрубил инспектор. — Прощу прощения, судья. Однако за каким чертом, вы думаете, я велел своим парням пропахать носом всю территорию? Черт, если бы я так думал, я первым делом приказал бы осмотреть комнату Марко!
— Джентльмены, джентльмены, — усмехнулся Эллери, не отрывая глаз от разбросанной одежды. — Наверняка ты, дорогой Солон, не подумал о другой возможности, не менее гротескной: убийца Марко мог пришить его здесь, раздеть, потом протащить голое тело через весь битком набитый людьми дом на террасу! Нет, судья, нет! Все было так, как говорит инспектор. Объяснение намного проще, и, может быть, Тиллер, как всегда, поможет нам? А, Тиллер?
— Полагаю, что да, — ответил тот скромно, глядя на Эллери блестящими глазами.
— Ну вот, — медленно произнес Эллери. — Тиллер, всеведущий Тиллер. Я думаю, что Марко разделся, когда вернулся к себе в комнату ночью, и поспешил переодеться в другой костюм, я прав?
Худое лицо старого джентльмена обмякло.
— Я становлюсь ретроградом на старости лет. Я сам виноват. Эта нагота загнала меня в ловушку. Конечно, все так и было.
— Да, сэр, — мрачно подтвердил Тиллер. — Видите ли, сэр, у меня есть уютное местечко — что-то вроде буфетной — в западном конце коридора, где я нахожусь поздно вечером, пока джентльмены не лягут спать. Было где-то без четверти двенадцать, когда звонок — рядом с кроватью вы можете видеть кнопку, инспектор Молей, — вызвал меня в комнату мистера Марко.
— Приблизительно в то время, когда он поднялся наверх после игры, — пробормотал Молей, который, стоя у кровати, проверил карманы белого костюма, но ничего не нашел.
— Совершенно верно, сэр. Когда я вошел, мистер Марко снимал белый костюм. Его лицо горело и выражало нетерпение. Он... э... обругал меня за то, что, как он выразился, «я не мычу и не телюсь», велел налить ему виски с содовой, двойное, и подать другой костюм.
— Обругал? — хмыкнул инспектор. — Продолжайте.
— Я налил ему виски с содовой, сэр, и потом, пока он опорожнял стакан, э... разложил указанную мне одежду.
— Какую одежду? — резко спросил Эллери. — Пожалуйста, Тиллер, поменьше деликатничайте. У нас нет времени, понимаете?
— Слушаюсь, сэр. Это был, — Тиллер надул губы и нахмурил брови, — его оксфордский серый костюм, белая рубашка с пристегнутым воротничком, темно-серый галстук, свежее белье, черные шелковые носки, черные подвязки, темно-серый платочек для нагрудного кармана, черная фетровая шляпа с мягкими полями, тяжелая эбонитовая трость и длинный черный театральный плащ.
— Минуточку, Тиллер. Прежде всего, я хочу спросить про плащ. Есть ли у вас хоть какая-то идея, почему вчера вечером он надел его? Довольно старомодное одеяние, а?