Райнер родился в 1927 году, в маленьком городке в глубокой провинции. Жила семья крайне бедно. Это мы всё знаем из учебников: немцев загнали в угол после Первой мировой. Мы помним рассказы про тощих бледных детей, которые мечтали поесть досыта, — вот Райнер сам и был таким дитем. Эти послевоенные, после Первой мировой, мальцы, изнуренные голодом и беспросветной нищетой, после подросли — и легко пошли на войну. Ну а че, все равно подыхать, никаких же перспектив. В этом нет никакой интриги, мы все знаем, что было дальше со страной, с немцами, с евреями и прочими.
Мать его была надомницей, шила в их хибаре рубашки, напевая при этом песни и покуривая. Когда не на что было купить сигарет, настроение у нее портилось. Чуть заводилась копейка — сразу гнала пацана за табаком.
Как конкретно они жили? Райнер помнит те цены! Мешок картошки — 3 рейхсмарки. Кило мяса — 3,30. Апельсин — 10 пфеннигов. Квартплата за месяц — 25. При том что каменщик или маляр получал за 48-часовую рабочую неделю 20–25 марок. А пособие безработного, на семью из трех человек — 12–14 марок, в неделю.
Последнее касалось отчима, который большей частью сидел без работы.
Как-то Райнер поехал с ним к его родне на пару дней (так-то многие ездили семьями куда-то на отдых, а он вот прежде — никуда) и там впервые в жизни попробовал роскошное блюдо, которого дома никогда не готовили. И что же это был за деликатес? А томатный суп. Помидоры тогда были дико дороги, он даже не помнит сколько — это была лишняя информация.
Запомнились походы в магазин колониальных товаров. Мыло, табак, керосин, кислая капуста, шоколад, уксус, кофе, изюм и — вот что точно из дальних экзотических стран — перец.
Машин в городке было мало, товары развозили на лошадях. Или на тележке, запряженной парой догов. А то и вовсе на ручных тачках.
Однажды летом самых тощих и бледных детей — список составили врачи — местные власти отправили поездом в Вестафлию. Перед отъездом каждому повязали галстук, а на нем — фамилия и адрес ребенка, на всякий случай — малыши же. По прибытии тамошние муниципальные клерки раздали детей, чтоб немного подкормить, по крестьянским семьям. Доходяги в меру сил помогали и по хозяйству.
— В Германии была тогда депрессия, нищета, разруха. Каждый грош, прежде чем потратить, — мысленно перекладывали туда-сюда, из одной графы в другую. Раза три. Скандалы и драки, даже в семье, вспыхивали то и дело — все ж на нервах.
Местный пастор, старик, запомнился тем, что, идя по улице, давал встреченным детям каждому по леденцу, что было тогда роскошью — дешевые конфеты только по праздникам им доставались.
Как-то мать Райнера купила швейную машинку — «Зингер», да не простую, а с электроприводом! В рассрочку. Платила строго по графику. Настал момент, когда выплачена была уже половину стоимости — 160 рейхсмарок. Так продавец пришел и отобрал машинку, и из заплаченных уже денег не вернул ни пфеннига.
— Вот оно, хваленое капиталистическое рыночное хозяйство — бедных грабить! — так это комментирует сегодня дедушка Райнер, проживший большую часть жизни в сытой, она ж была витриной соцлагеря, ГДР. Таких историй немецкие старики и старухи немало рассказывали, и выходило вроде так, что за трудовой народ вступился тогда фюрер, а больше никто не помог работягам. Коммунисты только глотки драли типа.
Райнер помнит демонстрацию на главной улице их городка. Колонна шла медленно, молча, и только время от времени кто-то орал через рупор:
— Мы голодаем! Дайте нам работу, дайте хлеба!
Еще Райнер вот что помнит:
— 30 января 1933 года к власти пришел Гитлер. Он всем обещал работу, и некоторые ее таки получили. Что будет дальше, к чему приведет политика нацистов — одни не понимали, другим было все равно. Вот так и большинство граждан ГДР в 1989-1990-м хотело поскорей получить западные марки, не задумываясь о том, что будет дальше и чем за это придется платить! — так он это комментирует из сегодняшнего дня.
— На Пасху 1933-го я пошел в первый класс. В школе мальчикам выдали синие фуражки, с козырьком. А девчонкам — бескозырки. И коричневые (!) кожаные ранцы.
В 1934-м, как закончили первый класс, Райнеру в школе подарили поучительную книгу:
— Автором ее, как сейчас помню, был Вилли Фезе (Willi Fehse). Там рассказывалось про некоего коммуниста — его звали Карл Миллер. У того дома висел на стене портрет Ленина, про которого в книжке было сказано, что это — человек, охочий до чужого добра. И вот этого Карла, поскольку он злодей, посадили в концлагерь. А там коммунисты, они ж враги народа, подожгли барак охраны. Люди могли погибнуть! Один добрый вертухай, надо же, чуть не сгорел. Но тут вдруг наш Карл Миллер прозрел, перековался, в нем проснулось доброе начало, он наконец осознал себя настоящим немцем, то есть хорошим парнем — и спас охранника! Это что было такое — адаптированная для детей история с поджогом Рейхстага?