Видите, какой тонкий подход. Ничего, типа, плохого нет в концлагерях, это всего лишь учреждения, где помогают заблудшим, и те могут перековаться, полюбить палача и спасти его, и всем будет хорошо. Где-то мы это уже слышали…
— Тем же летом во дворе школы прошла так называемая Braune Messe, — говорит Райнер.
— Коричневая месса нацистов? Это как черная месса у сатанистов? — переспросил я.
— Да нет же, Messe — это же не только литургия, но и — ярмарка! Туда свезли товары, сделанные на местных предприятиях, — чтоб показать, как при нацистах поднимается экономика. Жить стало лучше, жить стало веселее!
Отчим Райнера, который часто сиживал без работы и перебивался случайной поденщиной, хотел сделать карьеру по партийной линии, в НСДАП. Он вступил в нацистскую группу, которая собирала пожертвования для ветеранов и жертв войны (Первой мировой). За это ему что-то платили. Какая-никакая работа, и к тому же постоянная! Но были и издержки. Приходилось драться, на улице — да хоть с теми же коммунистами, те тоже были боевые ребята и не давали себя в обиду. Как-то в такой вот драке отчиму как пособнику нацистов разбили голову. Но он ничего, оклемался. Потом вопрос с коммунистами решился — кого убили, кого посадили, а кто-то сбежал.
Отчим и пацана приобщал к «правильной» политике — водил в детскую национал-социалистическую группу. Там детишки играли, пели, ходили в походы с яркими вымпелами — легко догадаться какими. Райнер уверяет, что там было реально весело! А еще отчим брал пасынка кататься на авто, на нем его знакомый партиец развозил мороженое по округе. И пацан получал свою бесплатную порцию, а это была редкая роскошь. Иногда отчим брал его с собой, идя в гости к кому-то из друзей-нацистов, и Райнер на всю жизнь запомнил, как два раза ему удалось съесть настоящий обед, какой подают в приличных домах, — а то же в его нищей семье обычно ели просто картошку с хлебом.
Семья, кстати, то и дело переезжала, с одной съемной квартиры на другую — хозяева выселяли их за задержки с квартплатой. Переезжать было легко — вещей-то мало…
И вот что думал Райнер и дети его круга про устройство немецкой жизни? Мысль у них была простая и очень четкая: ребята, да кому вы нужны кроме нацистов? Только фюрер и его партия позаботятся о вас, а больше — никто в целом свете.
— 1 сентября 1939 года вермахт напал на Польшу, — рассказывает мне Райнер.
Мы-то и сами, и без него помним, когда что началось. Но для него это не просто строчки из учебника, а событие из его персональной жизни — он в тот день после каникул пошел в школу! И вермахт ему не чужой, он понимал, что сам будет там служить, когда вырастет, — да так и вышло.
— А 3 сентября Англия и Франция объявили Германии войну.
Ну да, да, объявили. Мы в курсе. Но вот вам личные немецкие впечатления из тех дней:
— Старики вспоминали, что в августе 1914-го военное воодушевление народа было посильней, чем в 1939-м. Ничего удивительного — в 1914-м люди вспоминали про выигранную войну с Францией (ту, что была в 1870-1871-м), которая принесла Германии 5 миллионов золотых марок контрибуций! Это вызвало небывалый рост экономики. А в 1939-м тоже вспоминали предыдущую войну — но это была как раз Первая мировая, проигранная. Голод, инфляция, безработица… Нехорошо.
Но это — старики. Некоторые. А так-то в первые годы Второй мировой большинство немцев патриотично и политически грамотно думало, что фюрер как величайший полководец всех времен и народов — непременно справится с врагом. И непременно обеспечит своему народу победу. Пропаганда исполняла про Первую мировую: эх если б не злые коммунисты и не твари-социалисты-сплошь-евреи, которые ударили в спину, — то немцы б тогда точно победили!
Гитлер был, никуда от этого не деться, любимым вождем немцев. Ну, большинства немцев. Ему были благодарны — люди действительно стали жить лучше. А вот когда Германию начали бомбить — началось отрезвление. Оказалось, что не только немцы причиняли зло русским, но и те могут кидать бомбы на немецкие города!
С началом войны многое изменилось в школе.
Молодых учителей позабирали в армию. На фронт то есть. А вместо них набрали пенсионеров. Новый классный руководитель, старичок, что преподавал немецкий, то и дело принимался рассказывать про Первую мировую, а каждый свой урок начинал со старого лозунга: «Боже, покарай Англию!»