Потом он несколько часов совсем ни о чем не думал, летая из денника в денник, пока вся конюшня не засияла чистотой, как королевская кухня или сердце апостола.
К тому времени как работа была закончена, он знал, как поступить с посланцами папы.
54
До трех часов пополудни оставалось несколько минут. Рыночная улица Кембриджа гудела: ругань, говор, толкотня, шарканье шагов усталых мужчин, женское пение. Там и здесь плащи распахивались, открывая нарядное платье, а другие запахивались поплотнее, скрывая прорехи на локтях, пистоль с взведенным курком или краденое серебро.
Зато на соседней улице стояла мертвая тишина. Тимон остановился напротив пивной, где была назначена встреча. Он искал способа стать невидимкой, войти, оставшись незамеченным, через боковое окно или черный ход. Вдоль боковой стены здания тянулся переулок, но, заглянув в него, Тимон с разочарованием обнаружил тупик, ловушку. Через минуту из переулка вынырнул мужчина в фартуке пекаря, с головы до ног в муке, с пустым подносом в руках. Он свернул по улице к пекарне в дальнем конце. Значит, есть служебный ход или кухонная дверь.
Тимон осмотрел улицу. Убедившись, что она пуста, пониже надвинул капюшон, ссутулился, скрывая свой рост, и вошел в переулок. В самом деле, в тупиковой стене кухонная дверца. Почему-то он помолился, чтобы в кухне не оказалось Дженни. Переулок был сырым и промозглым, и тишина здесь еще глубже, чем на улице. Пройдя несколько шагов, Тимон расслышал кухонный шум: звон тарелок и кружек, перебранку и смешки.
Он опустил лицо, еще больше ссутулил плечи и нырнул в открытую дверь. В ноздри ударил запах копченого мяса. У очага кто-то шепнул:
— Гляди, еще один.
Тимон не замедлил шага. Как он и рассчитывал, всего несколько шагов вывели его в главный зал, за стойку. Он сразу свернул направо, подняв глаза только для того, чтобы в дымном сумраке разглядеть дверную ручку. Потянул ее и, как только дверь приоткрылась, протиснулся в щель.
Минуту он постоял спиной к закрывшейся двери, слушая дыхание троих мужчин.
— А! — прошептал кто-то из них. — Вы точны.
— Хотя и склонны к театральности, — тихо заметил другой.
— Это вы, брат Тимон? — неуверенно спросил кардинал Венителли.
В ответ Тимон глубоко вздохнул, выпрямился во весь рост и отбросил капюшон. Он сложил перед собой ладони, скрытые рукавами плаща, и взглянул на хозяев.
Трое, как и в прошлый раз, сидели на дальней стороне простого стола. В комнате было немного светлее — с последней встречи прибавилось несколько свечей.
— Должен честно сказать, — улыбнулся Тимон, — я надеялся не встречаться с вами так скоро.
— Если бы вы занимались чем следовало, — вспыхнул Исайя, — в новой встрече вообще не было бы нужды!
— Почему вы позволили Марбери встретиться с Эндрюсом в Вестминстере? — резко спросил Самуил.
Улыбка словно приросла к губам Тимона.
— Почему вы послали Пьетро Деласандера убить меня?
В комнате воцарилась тишина. Все затаили дыхание. Не двигался ни единый атом, застыли в страхе огоньки свечей.
— Разве я уже исчерпал свою полезность? — после короткой паузы продолжал Тимон. — Не в этом ли дело? Необдуманный замысел кардинала Венителли — распустить слухи об осуждении перевода папой — мог бы сработать. Вот только природа человеческая непредсказуема. Никогда не знаешь, какие страхи или угрозы сломят волю человека, а какие укрепят в нем решимость. Копаться в человеческой душе — опасное дело… и грязное.
Венителли пытался что-то сказать. Три лица за столом побелели.
— Деласандер неправильно истолковал данное ему поручение, — начал Самуил. В его голосе не осталось ни капли прежней властности.
— Я верно расшифровал приказ, — перебил Тимон. — Он использовал ваш шифр — которому, между прочим, научил его я. Инструкции были выражены совершенно ясно.
— Он теперь с вами? — выдавил Исайя.
— Нет, — без колебаний ответил Тимон. — Его тело покоится под несколькими дюймами кембриджской земли. А душа… кто знает?
— Мертв? — ахнул Исайя.
— Был мертв, когда я его закапывал. — Пальцы Тимона играли с рукоятью ножа.
В голосе Венителли явственно прозвучала паника: