Она будто перелетела ручеек, мелькала где-то среди темной ночной листвы. Когда казалось, что я вот-вот схвачу ее за руку, она исчезала. А потом внезапно появлялась где-то с другой стороны. Сколько это продолжалось? Я отрезвел, но от этой погони я был еще больше пьян. Такое противоречие, такой дурман. Такой обман, я никогда не отступаюсь от задуманного!
Я ее достиг. Сильно схватил за талию, за руки, мы полетели куда-то в мягкой траве с пологого холма. Она смеялась звонко, магически, заставляя биться мое сердце еще сильнее, еще громче, заставляла становиться мое тело сильнее и горячее. «Ведьма, околдовала!» – мелькало в моей голове. Мы свалились к берегу реки. Мягкая трава нам сослужила службу верную. Ее губы были слаще ягод, ее тело нежнее ветра… Русалки выползли на берег. Пусть все видят! Они завидуют! Я слышу, как они желают быть на ее месте! Как они кидают нам венки и цветы папоротника. А потом появились водяные – статные молодцы. Русалки переключились на них. А мне важно просто быть с ней! И чертовка мне на ухо шептала: «Пусть завидуют, ведь в карнавальную и самую короткую ночь у меня есть ты».
*
Шут проснулся от лучей восходящего солнца. Его сердце трепетало, в душе будто распускались цветы. Под рукой он чувствовал мягкий песок побережья. Открыв глаза, он увидел ровную гладь океана, захватывающую практически все видимое пространство. Рядом на его плече, закутавшись в его плащ, спала Тая. Он убрал чуть вьющиеся волосы с ее лица, девушка улыбнулась сквозь сон. В лучах восходящего солнца сон был хрупким.
Солнце поднималось выше. И появлялось ощущение вечности и непостижимости жизни. Но если ночью эта непостижимость наваливалась тяжелым грузом, то с утра она заставляла трепетать и радоваться. С утра казалось все совершенно по-другому: будто настало начало новой жизни, нового обещания себе, которое во что бы то ни стало хочется сдержать. Но Шут знал: так постоянно день сменяется ночью, которая устанавливает свои правила. И эти правила противоположны дневным. Они не плохие и не хорошие, они просто другие. Ночь и день – это разные миры, каждый приносит свое. И только тот, кто обладает смелостью и силой, может без последствий находить и брать в этих двух мирах необходимое.
– Это было что-то невообразимое, – чуть слышно произнесла Тая, не открывая глаз и нежась в утренних лучах. Шут обернулся. Девушка продолжила: – Это была лучшая ночь в моей жизни. Все как будто по-другому, не как… – вдруг она замолчала, подбирая слова.
– Не как что? – полюбопытствовал Шут.
– Не как где…
– Ну да, там все совершенно по-другому, там нет плотности физического мира.
Повисла тишина. Шуту вдруг показалось, что он сказал что-то не то.
– Я не понимаю, о чем ты вообще, – наконец шутливо произнесла Тая. – Но в любом случае мне понравилось все то, что происходило этой ночью.
Тая наконец открыла глаза и взглянула на океан, при виде которого вдруг ощутила безграничность всего своего существа. Она затрепетала и попыталась еще сильнее прижаться к мужчине. У нее появилась новая любовь, она была отличной от той платонической любви, которую она всегда брала за основу отношения ко всему. Не божественная, а земная. Девушка вдруг почувствовала, что познание истинной любви невозможно без познания этих двух ее сторон – духовного влечения и физического. Это влечение казалось загадкой, мысли роились, путались и выстраивались в новую картину мира. Она вдруг поняла, что все в этом мире действительно выстроено на основе влечения к чему бы то ни было. Влечения и потребности. Притяжения, которое и можно назвать любовью. Любовь – та сила, которая творит из пустоты новые жизни идей, вещей, живых существ. Это поистине уму непостижимое волшебство – невидимая сила, заставляющая стремиться к единству и отбрасывать все лишнее.
Мысли текли неторопливо. Они наслаждались тишиной, шумом океана и друг другом. Каждому казалось, такое блаженство должно длиться вечно и ничто не в силах нарушить их гармонию. Они забыли о том, что когда-то их тяготило, и о том, что их когда-то преследовало. Тая и Шут, взволнованные новыми ощущениями, не заметили воинов, стоявших вдалеке на утесе и наблюдавших за ними с самого рассвета. Воинов, словно туманом, скрывала необычная для этих мест сила, они выбивались из канвы чудного утра, день был над ними не властен, их повелителем была ночь.
*
– В тебя как будто поселилась бесконечность, – этими словами Азар встретил Таю на пороге.
– Я кое-что вспомнила.
Тая прошла в дом и села за кухонный стол, положив на него руки. Азар сел сбоку.
– И что же?