– Вы уверены, что у меня получится?
– У тебя нет выбора. У тебя должно получиться, это вопрос твоей жизни или смерти. Либо ты соткешь полотно, которое тебя защитит, либо окажешься мертвой.
Тейлор пробила мелкая дрожь. Она пока не совсем понимала масштаб происходящего и только-только начинала предчувствовать надвигающуюся беду.
– С чего мне начать?
– С того же, как и обычно, – с нитей. Они в дальнем шкафу.
Тейлор поднялась из-за станка и прошла к шкафу, на который указывала старейшина. Девушка открыла дверцы – на нее смотрели сотни мотков нитей. Тейлор замерла в нерешительности. Такого большого выбора ей еще никогда не давали. Обычно это были две-три хлопковые нити. Она надеялась, что старейшина и на этот раз подтолкнет ее к правильным действиям, но та молчала. Стю предстоял нелегкий выбор. Она закрыла глаза и стала представлять, как должен выглядеть плащ, способный защитить ее. Через некоторое время она наконец открыла глаза, ее взгляд упал на темно-серые нити из овечьей шерсти. Она взяла с выдвигающейся подставки пару клубков, задвинула ее на место, и на освободившееся место свалились новые клубки. На этом ее поиск не закончился. Узор должен был быть. И следующих два мотка оказались с чуть более светлым оттенком серого и серым, почти черным. Стю исходила скорее из качества и тактильных ощущений нитей, чем цветовой гаммы. Она взяла неокрашенные и неприметные – идея о том, что плащ должен уметь укрывать от вражеских глаз, не покидала Стю. Девушка вернулась к рабочему месту.
– Не начинай, пока не будешь готова.
– Как я узнаю, что готова?
– Первое время ты должна бездействовать. Просто закрой глаза и жди. Даже не думай, просто жди, когда твои руки сами захотят натянуть нити, а в душе появится стойкая уверенность во что бы то ни стало начать и закончить дело. И все это время, отпуская мысли и образы, направляй эту внутреннюю уверенность лишь по одному пути – пути ткачества.
Стю молчала в ответ. Ей было одновременно и понятно, и непонятно. Ткачество открывалось для нее с новой, довольно страшной стороны. Перспективы нового знания и столь невероятного умения тоже страшили. Она будто оказалась перед огромнейшим белым листом чистого полотна, на котором ей надо изобразить то, чего она никогда не видела. Это ощущение она могла сравнить с тем, если бы оказалась на корабле посреди космически огромного океана и ей открылись бы все направления, но при этом у нее не было бы ни карт, ни компаса, ни каких-либо ориентиров. И была лишь возможность безграничного самовыражения и возможность оказаться первооткрывателем. Но открыв что-либо, она не знала бы, ходил ли кто-то этими же путями или она действительно первопроходец. И это открытие было бы важным только для нее одной. Будто вся жизнь только для нее одной, будто с новой дороги она начинала свой путь, и будто до нее не жили миллиарды людей, накапливая общечеловеческий опыт.
У нее пока не было связи с опытом других людей.
– Мне начать прямо сейчас? – наконец тихо, но возбужденно спросила Стю.
– Ни в коем случае, – так же тихо, но спокойной ответила старейшина. – Сейчас ты отправишься в свою постель, выспишься и переосмыслишь все события последних суток. После примешь ванну, наберешься сил, переваришь впечатления и после обеда можешь приступать к новому делу. С утра ты освобождена от своей обычной работы и от строгого распорядка – теперь ты вольна делать только то, что дает тебе новые и сильные впечатления для творчества и ткачества. Мое чутье подсказывает, что не все впечатления будут позитивными…
*
…Стюард Тейлор шагнула. Вокруг ничего кардинально не изменилось, но реальность все же еле заметно дрожала в ее глазах. Ей следовало идти, она должна встретить одного человека. Кем он являлся на самом деле, она не знала. Она только ощущала, что это сильный, хитрый, опасный, властный человек. Ему она доверилась и подчинилась. Его насмешливый взгляд, лукавая улыбка, странные речи, черные волосы, необъяснимая и непостижимая сила – все ее пленяло. Возможно, она была влюблена в него. Но когда эта любовь началась, Стюард не помнила. Возможно, эту влюбленность она выдумала или эта влюбленность была навязана этим человеком. Казалось, будто и невозможно этого человека не любить. Будто все и всё вокруг влюблены в него и тянутся к нему, несмотря на его зловещую таинственность. Внушал страх и тот факт, что о его реальной силе Стю не знала, но чувствовала ее бескрайность, ту издавна пугающую пространственную космическую беспредельность. Из нутра поднималось чувство одновременной ограниченности и неограниченных возможностей, малого и одновременно большого, куба и шара, плоскости и нескончаемого объема, света и тьмы, точки и взрыва, действенного бездействия, бесконечного сжатия и бесконечного расширения. Стюард будто падала вниз и одновременно летела вверх. И все это происходило у нее внутри, пока она делала шаг за шагом по направлению к близкой и одновременно далекой двери в конце широкого и одновременно узкого коридора.