– Неправда! – раздался его дикий крик.
Стюард всмотрелась в черную шевелящуюся массу. На приличном расстоянии на всех порах он несся к ней. Кое-кто из воинов пытался догнать его, но не был настолько быстр.
Шут подбежал к Стюард, схватил ее за руку, впрыгнул в шар и потянул ее за собой. Она только и успела протянуть «нет» и упала следом за мужчиной, задержав дыхание.
Вокруг было плотное желе. Казалось, воздуха совершенно не было.
– Дыши, – сказал он, – тебе придется дышать внутренностями яйца.
Стюард помотала головой и попыталась вырваться наружу. Слова, произносимые Шутом, доносились до нее глухим эхом.
– Делай вдох, я сказал!
Шут не выпускал ее, и Стюард казалось, что она сейчас умрет от удушья, тело ее задергалось, легкие хотели сделать вдох, но она усилием воли, подкрепляемым страхом, сдерживала рефлекс. Шут решил применить крайние меры – он ударил Стюард чуть ниже солнечного сплетения, последний воздух вылетел из легких, она согнулась, через секунду боль отступила, сознание прояснилось, и она сделала рефлекторный вдох.
– Плотный же ты мир для себя выбрала, Стюард Тейлор. Вокруг было так много шаров с тонкими материями, но тебя почему-то потянуло именно в этот.
– По глупости, – ответила девушка, пропитываясь окружающим плотным веществом. Головой она еще пока никак не могла осознать, что тем, чем она сейчас дышит, все-таки можно дышать.
– Дышать можно и не таким, точно так же, как для твоего весьма плотного тела можно использовать в пищу невидимые физическому глазу вещества, которые считаются выдумкой шарлатанов.
– Это еще какие же вещества?
– Не задавай глупых вопросов! Ты и так знаешь ответ!
Стю показалось, что перед ней вместо взрослого терпеливого мужчины на миг появился взбалмошный озорной юнец, не терпящий долгих занудных разговоров.
– Нам пора отсюда выбираться, – уже серьезно продолжил Шут, взял Стю за руку и шагнул наружу.
Они оказались в уютной теплой комнате с приглушенным мягким светом. Обставлена комната была мягкой мебелью, в дальней ее части имелась библиотека. Камин расточал по комнате тепло, тихо потрескивая поленьями. Гобелены покрывали стены.
Стюард огляделась и снова повернулась к Шуту.
– Ты же Григорий – Принц!
– У меня с Григорием – Принцем столько же общего, как и у тебя со Стю Тейлор – то есть очень мало.
– Почему это?
– Григорий и Стю – лишь миниатюрные временные вместилища для Космоса, существующего за их пределами.
– Как такое может быть? Разве мы не реальны?
– Реальны. Но представь тягучую капельку Космоса, которая чуть отделилась, вытянулась, но при этом не порвала связь с общим океаном Космоса. Она имеет тоненький канал сообщения с ним. На конце она же уплотняется, образуя себе твердую оболочку, чтобы выжить в суровой атмосфере. Это и есть ты «настоящая», но не совсем.
– С трудом, но все же представляю. И почему же не совсем?
– Теперь представь, что тот самый Космос, от которого отделилась капелька, является капелькой другого Космоса. И так практически до бесконечности. Как тебе такое, Стюард Тейлор? Может ли твоя огрубевшая капелька представить, ощутить и понять это? Вижу, что вряд ли. Я – тот, кто прошел несколько таких капель, и тот, кто может по этим каплям возвращаться в тот мир, из которого пришел. А не совсем ты, потому что у каждой капельки есть исток и она лишь часть себя настоящей и целой. Если представить рисунок, который появляется из-за такого разделения капель, то получится объемная вселенская паутина, многомерный цветок жизни, или, по-другому, яйцо жизни.
– Цветок жизни? – Стю застыла. Она впервые слышала это выражение, хотя, как ей казалось, она прочитала множество книг, в которых должны были встречаться подобные понятия. – Но почему же я о нем никогда не слышала?
– Это понятие активно дискредитируется. И любое упоминание о тайнах строения мира и необычных возможностях человека скрывается и уничтожается всеми возможными способами. И сестринство Ткачих тоже подвергнется опасности и уничтожению, если они раскроются и выйдут из тени. Какими бы сильными они ни были, есть еще большая сила для маленького человеческого образования – это темная сила, которая не заинтересована в распространении знаний и возвышении человека и которая может скрываться под обликом добродетели.
– И что это за сила? То войско, что мы видели на поле, тоже относится к страшной силе?
– То войско – лишь исполнители.
– Ты сказал, что сестринство подвергнется опасности, если выйдет из тени, но наступит ли когда-нибудь время, когда опасность исчезнет?