– Если быстро скрыться в толпе, не дав им разглядеть тебя и услышать твой иноземный говор, они тут же о тебе забудут.
– Почему иноземный?
– Когда пойдем в толпе, ты послушай, на каком языке они говорят.
Отшельник взял Нику за руку и повел через толпу, строго-настрого запретив отпускать его.
Они вошли в гудящую толпу и скрылись в ней. Ника слушала. И ни слова не могла разобрать. Люди жужжали, гудели, пищали, словом, создавали шум и внешний образ толпы базара, но никак не общались и не торговали. Нике показалось, что вся эта толпа – дешевая декорация, препятствие, созданное неизвестно кем и неизвестно для чего.
Один торговец попытался остановить их, издавая все тот же гул из растянутого в улыбке рта. Но Отшельник ушел в сторону, оставив недоторговца позади. Ника и пыталась разглядеть странных людей, и боялась это делать, вспоминая предупреждения Отшельника. Так они протолкались в толпе довольно долго, обходя препятствия, скрывая глаза, молча и упорно продвигаясь к другому концу чуть ли не бесконечного зала.
За следующей дверью, поддавшейся толчку с еще большим трудом, царствовала пустота.
– Нас уже ждут, – вдруг после долгого молчания сказал Отшельник.
– Как мне вернуть такую же пространственную чуткость, как у тебя? Меня не оставляют мысли, что я обуза для вас троих.
– Мы виноваты в том, что ты оказалась здесь. Ты приняла храброе решение, взяв самое сложное на себя. Твоя храбрость граничит с безумством. Ни один мужчина не решился бы на такое, да и вряд ли хоть один из нас сохранил бы рассудок и дошел до конца. Как это сделала ты. Ты стала тайным агентом в мире рабства и рабовладельчества. Ты проложила нам путь через кратчайшие, но страшнейшие миры. И мы, к нашему теперешнему ужасу, согласились. Мы поклялись защищать тебя. И теперь наша обязанность помочь тебе выбраться отсюда и восстановить твои силы и память, которую ты потеряла еще задолго до нападения Колдуна. К слову, мы все до сих пор собираем по кусочкам воспоминания и складываем по кусочкам план действий, который задумали изначально. Эти миры беспощадно забирают знания о высшем.
Отшельник невидящим взглядом смотрел куда-то в сторону, стараясь глазами не встречаться с Никой.
– И именно благодаря тебе удалось освободить многих рабов. Если бы не ты…
Речь Отшельника была спокойной, но на последней фразе он запнулся, сглотнул, взволновался. Ника заметила, как у него напряглась челюсть. Но он продолжил.
– Ты всегда знала, что делать, и всегда бесстрашно шла на безумные поступки, потому что ты знала, что они закончатся хорошо. Или, может, просто по-настоящему верила. Ты же Ведьма.
Ника решила ничего не отвечать. Она просто-напросто не находила слов. В этом сно-мире она обретала обрывки своей памяти, даже несмотря на прочитанную рукопись, которая хоть всколыхнула память, но все же не оживила. Она действительно помнила Мага, Шута, Отшельника. Помнила свою жизнь в Темной области и помнила жизнь в Светлой. Помнила убийства и сотворенную жизнь. И вдруг она вспомнила, как они все встретились у Маяка Бесконечности, к которому редко кто забредал, кроме их четверки. Тогда они безумно обрадовались, что нашли родственные души. Познакомились, разговорились, рассказали о своих жизнях и приключениях. Еще Ника помнила, но смутно, что был некто пятый. Воспоминания о нем были смутными и обрывочными.
– А кто был пятым? – спросила она у Отшельника.
– Этого никто не знает.
Отшельник будто не был удивлен ее проснувшейся памяти. И продолжил:
– Она общалась с нами внутренним голосом.
– Она? Это была женщина?
– Мы все ощутили ее как женскую сущность. Она находилась настолько высоко, что не решалась явиться нам. Случись с ней какое-либо забвение, мы бы потеряли всякую связь с высшим, да и не узнали бы о существовании высшего. Хотя, мне кажется, – Отшельник замялся и призадумался.
– Что кажется?
Мужчина не решался говорить.
– Возможно, в тех мирах, из которых мы пришли, мы впятером знали друг друга. Сейчас мы того изначального не помним. Но этому есть объяснение: путешествовать по мирам без хотя бы малейшей потери памяти не представляется возможным. Даже высоким существам. Нам всем нужна поддержка свыше. Вон даже Шут набил не одну шишку, то витая в облаках, то продираясь через недра. Он забрел дальше всех из нас. Он искал ее миры. Искал пределы, до которых можно спуститься и выжить. Но даже ему не открылось все на свете.
– Так это Она указала, что нам делать?
– Да, она сказала, что рабство нужно искоренять. И раз уж мы все вчетвером собрались у Маяка, то нам и действовать. Кому, как не нам? Тем более что мы ничем особенным не были заняты.