— Вы несколько переоцениваете себя, дорогая Селестия, — произнес он с легким, почти небрежным сарказмом. Его голос звучал мягко, но в нем чувствовалась стальная твердость. — Ваша красота – лишь бледная тень того, что вы видите в зеркале.
Я отвернулась, пытаясь скрыть смущение, которое жгло кожу. Его слова задели меня сильнее, чем я хотела признать. Сделав шаг в сторону, я почувствовала, как чья-то рука мягко, но уверенно сжимает мое запястье.
— Но я еще не закончил, — прошептал он, наклонившись ближе. Его губы почти касались моего уха, и по коже пробежали ледяные мурашки. Его дыхание было прохладным, но в нем чувствовалась странная, почти гипнотическая притягательность.
— Тогда договаривайте, и я уйду, — резко ответила я, пытаясь сохранить самообладание. Я стояла спиной к нему, стараясь не выдать, как его близость выбивает меня из равновесия.
— Я хотел спросить, чем вы так насолили Эльнаре, что она питает к вам такую… жгучую ненависть? — его голос звучал тихо, почти ласково, но в нем отчетливо слышалась скрытая угроза.
Я нахмурилась, пытаясь понять, о ком он говорит. В голове всплыло воспоминание: алая шевелюра, мелькнувшая на празднике. Та женщина…
— Ах, вы о той… ведьме, — произнесла я, стараясь скрыть раздражение, проскользнувшее в голосе. — Не знаю, чем я заслужила ее внимание. Но, судя по ее предложению уединиться с вами, она явно неравнодушна.
Он обошел меня, и, с холодной решимостью коснувшись моего подбородка, заставил поднять глаза. Его пальцы невесомо скользнули по губам, словно оценивая их мягкость.
— Откуда у вас такие познания? — спросил он, и в его голосе прозвучал лед.
Я оттолкнула его руку, отступая на шаг. Мне нужно было пространство.
— Вы забыли, как ворковали с ней, — мой голос дрожал от сдерживаемого гнева. — И ее "случайный" шепот на ухо, который я должна была услышать. И больше не трогайте меня. Я не давала вам такого права.
Его глаза сузились, но он промолчал. Он просто смотрел, и напряжение в воздухе стало почти осязаемым. В его взгляде была уязвимость, но и что-то еще… что-то, что заставляло меня чувствовать себя беззащитной. И все же, я не могла отвести взгляд.
Резко развернувшись, я направилась к выходу, мечтая о тишине и возможности прийти в себя. Но я знала: этот разговор еще не закончен.
Выйдя из зала, я оказалась в полумраке коридора. Мерцание свечей, закрепленных на стенах, едва рассеивало густые тени, создавая атмосферу таинственности и тревоги. Эхо моих шагов гулко отдавалось в пустом пространстве, но я не обращала внимания. Я шла, словно во сне, пытаясь унять бурю, бушующую внутри.
Каждый шаг давался с трудом, словно я продиралась сквозь густой туман. В голове эхом отдавались слова Эрдана, его холодный голос, насмешливый взгляд. Я не могла избавиться от ощущения, что он проник в самую глубь моей души, оставив там ледяной след.
Внезапно я остановилась перед массивной дверью, ведущей в сад. Приоткрыв ее, я вышла на свежий воздух. Лунный свет, пробиваясь сквозь листву, рисовал причудливые узоры на земле. Я глубоко вдохнула прохладный ночной воздух, надеясь, что он принесет облегчение.
Спокойствие не приходило. Напротив, чем дальше я уходила от людской суеты, тем острее ощущала одиночество. Я опустилась на скамейку под раскидистым дубом, закрыла глаза и попыталась унять тревогу.
Что же произошло между мной и Эльнарой? Я не могла припомнить, чтобы сделала ей что-то плохое. Но ее взгляд, полный неприкрытой злобы, обжигал меня, словно яд, проникающий в самую душу.
– Селестия, – тихий голос прозвучал за спиной.
Я вздрогнула и обернулась. В тени, окутанный лунным светом, стоял Эрдан. Его внезапное появление было подобно раскату грома в тихой ночи.
– Что вам нужно? – спросила я, стараясь сохранить спокойствие, хотя внутри все клокотало.
Он шагнул вперед, и лунный свет осветил его лицо. В его глазах мерцали два холодных, драгоценных камня.
– Я лишь хотел понять, почему вы так ненавидите меня, – произнес он низким, бархатным голосом, в котором, однако, чувствовалась стальная твердость.
Я нахмурилась, пытаясь скрыть замешательство.
– Не понимаю, о чем вы говорите, – ответила я, стараясь не выдать раздражения. – Я не ненавижу вас. Просто не понимаю, что вы здесь делаете.
– Вы лжете, – его голос стал жестче. – Я видел ваш взгляд. В нем – ненависть и презрение.
Кровь бросилась в лицо, обжигая щеки.
— Это неправда, — произнесла я, пытаясь унять дрожь в голосе. — Я просто не понимаю, зачем вам это нужно.