Уголок его губ презрительно дернулся. Усмешка была ледяной.
— Зачем? — переспросил он, словно пробуя слово на вкус. — Или, может быть, вы просто боитесь?
— Боюсь? — Я невольно повысила голос. — Не смешите. Ваше поведение просто… раздражает.
Он сделал шаг вперед, и его присутствие стало почти физически ощутимым, давящим.
— Тогда почему вы убежали? — прошептал он, и в этом шепоте звучала неприкрытая угроза.
По спине пробежал холодок.
— Потому что не хочу с вами разговаривать, — ответила я, стараясь скрыть страх. — Оставьте меня в покое.
Он наклонился, и его дыхание коснулось моей кожи.
— Хорошо, — прозвучал его тихий, зловещий голос. — Я оставлю вас в покое. Но только если вы скажете мне правду. Почему вы так меня ненавидите?
Я молчала, парализованная его вопросом. Это был вызов, который нельзя было игнорировать.
— Ладно, — наконец выдохнула я, стараясь говорить ровно. — Я не ненавижу вас. Я просто не понимаю, что вам нужно. И не хочу, чтобы вы лезли в мою жизнь.
Он выпрямился, и его взгляд, словно осколок льда, пронзил меня насквозь.
— Лез? — Его голос стал жестче. — Я хочу разгадать вас.
Дрожь пробежала по телу. Его слова звучали как приговор.
— Я не понимаю, о чем вы, — пробормотала я, пытаясь сохранить видимость спокойствия. — И не собираюсь ничего вам рассказывать.
Он отпустил мою руку и отступил. В его взгляде не было ничего, кроме холодной отстраненности.
— Мы еще поговорим, — произнес он тоном, не терпящим возражений. — И я узнаю правду.
Я молчала, сидя на скамейке и чувствуя, как внутри меня бушует ураган. Этот разговор был далек от завершения. И я предчувствовала, что он принесет лишь боль.
Глава 5. Мысли и пробудившаяся сила.
Он ушел по тропинке, ведущей из сада. Я осталась стоять, провожая его взглядом. Тропинка, змеясь между ухоженными клумбами и безупречно подстриженными кустами, вела к воротам. Легкий ветерок шелестел листвой, словно сад делился со мной своими тихими секретами. В воздухе плыл густой аромат цветов и свежей зелени.
Я подняла глаза к ночному небу. Полная луна, величественная и ослепительная, висела над горизонтом, словно огромное серебряное блюдо. Её мягкий свет заливал сад, окутывая его пеленой таинственности. Я замерла, позволяя лунному сиянию проникать в самую душу. В этом свете чувствовалось не только тепло, но и обещание чего-то неизведанного, прекрасного и немного пугающего.
Эрдан, с его неизменным пристальным взглядом, раздражал меня до глубины души. Его любопытство, граничащее, возможно, с восхищением, не давало мне покоя. Он был как назойливая муха, от которой невозможно отмахнуться. Его присутствие ощущалось как невидимая стена, сдавливающая меня со всех сторон.
Я резко развернулась и направилась к своей комнате. Каждый шаг по тропинке давался с трудом, словно я несла на плечах непосильную ношу.
Вдруг я услышала голос отца. Он остановил меня, коснувшись плеча рукой. Я обернулась, и волна тепла мгновенно затопила меня. Отец, с его добрыми глазами и мягкой улыбкой, казался таким родным и близким в этом лунном свете.
— Селестина, как ты? Понравилось на празднике? — спросил он, наклоняясь ко мне.
Я на мгновение задумалась, подбирая слова. Праздник был полон веселья, но в то же время он лишь подчеркнул ту пустоту, которую я ощущала внутри.
— Ммм... Да, было весело, — наконец ответила я, стараясь звучать убедительно. — Но я не уверена, что хочу еще на такие мероприятия.
Отец тихо рассмеялся, и его смех, теплый и искренний, эхом разнесся по саду. Он протянул мне маленькую коробочку, перевязанную атласной лентой.
— Это тебе, дорогая. Открой.
Я осторожно развязала ленту и открыла коробку. Внутри лежала заколка для волос. Она была невероятно красивой: тонкий узор в виде распустившегося цветка, инкрустированный крошечными мерцающими камушками. Я не могла отвести от нее взгляд.
— Спасибо, — прошептала я, обнимая отца. — Это так мило.
Слезы подступили к горлу. Впервые за долгое время я осмелилась:
— Папа, пожалуйста, больше никаких таких мероприятий.
Отец слабо улыбнулся, в его глазах мелькнула радость, но в голосе прозвучала грусть.
— Пока что нет необходимости, — сказал он, — но время покажет.
Он отвернулся и ушел, и я услышала, как он шмыгает носом. Мои слова задели его. В груди разлилось теплое чувство вины и облегчения.
Ночное небо, усыпанное звездами, казалось безразличным. Луна, как всегда, висела над горизонтом, излучая мягкий, успокаивающий свет.