Я обшарила шкаф: папки, свитки, кожаные фолианты. Проверила изящный сундучок с фамильными печатями — золото и драгоценные камни, но не тот знак, который сковывает мою волю. Бросила взгляд на подоконник: там стояли семейные реликвии, склянки с обесцвеченными эссенциями, но ни намёка на то, что одна из них — ключ к моему освобождению.
Время ускользало. Я так увлеклась поисками, что даже не заметила, как комнату окутало полумрак; свечи догорели, и лишь лунный свет пробивался сквозь красные шторы. Я присела на пол, губы сжаты — внутри поднимался отчаянный вопрос: может, всё это зря? Но я не могла допустить поражения.
Вдруг двери тихонько приоткрылись, и в проёме возник силуэт Эрдана. Я подскочила, как ошпаренная, и судорожно спрятала руки под плащ. Он шагнул внутрь, не спеша, закрывая за собой дверь, и прищурился на мягком лунном свете.
— Какая отрадная неожиданность, — его голос был ровным, но в нём слышалась искорка восхищения. — Очень смело с твоей стороны — прокрасться в мои покои, пока меня нет. Расскажи, откуда такая дерзость?
Он вышел на середину комнаты и остановился так близко, что я почувствовала тепло его дыхания. Вполне возможно, он заметил беспорядок на столе, но не выдал этого. Он выбрал интонацию театрального любопытства, словно наблюдал за интрижкой на сцене:
— Я должен признаться: многое про тебя слышал, но не думал, что у тебя хватит смелости заглянуть сюда в темноте. Что ты надеялась найти? — он чуть склонил голову, вглядываясь в моё лицо.
Сердце стучало, в горле пересохло, но я знала: это тот момент, когда нужно удержать равновесие. Каждое слово, каждое движение он может обратить против меня… или, наоборот, недооценить опасность, которую я несу.
Я подняла взгляд, стараясь одновременно выглядеть испуганной и непримиримой. Передо мной не просто хозяин, а человек, чья власть простирается и за эту дверь. И я только что вторглась в его пространство. Теперь придётся отвечать за каждый свой шаг.
Я отшатнулась, даже не успев сообразить, что схватила с его стола — тонкий кинжал с резной рукоятью и острым, как бритва, лезвием. Пригрозила ему, дрожа всем телом:
— Не подходи! Я… я уколю тебя!
Он лишь рассмеялся, медленно шагнув ко мне, и смех его эхом разлился по комнате:
— Ах, милая Селестина, ты правда думаешь, что этот жалкий нож может меня остановить?
Я зажмурилась, ощущая, как холод металла прижимается к ладони, но сердце бьётся так громко, что кажется, услышит каждый в этой комнате. Он не останавливался, медленно приближаясь, и я бессильно отступила назад, спиной упёрлась в край стола. Склянки и бумажные свитки задрожали от моего веса.
— Опусти оружие и отойди, — произнёс он тихо, но каждый его шаг сокращал расстояние между нами. Его взгляд был таким властным, словно сам воздух вокруг меня слушался его воли.
Я подняла кинжал повыше и сделала последний отчаянный жест — он стоял всего в полуметре. В этот миг он расправил плечи, посмотрел мне прямо в глаза и вдруг… лязгнул металл, когда он схватил лезвие пальцами, совершенно не защищёнными. Казалось, он не только не боится порезаться, но и не ощущает боли.
— Ты готова колоть меня? — усмехнулся он, не выпуская нож. — Знаешь, я знаю о тебе гораздо больше, чем ты думаешь. И твоя слабость — вовсе не в этом кинжале.
Его рука сжимала рукоять так уверенно, что у меня не осталось ни малейшего шанса вырвать оружие назад. Он приблизился до того, что лезвие коснулось моей кожи — но не порезало. Я поняла: этот кинжал — не просто металл, он связан с его магией, и в этой комнате у меня нет ни капли власти.
— Отбрось иллюзии, Селестина. Ты никогда не сможешь победить меня силой. И ты знаешь это.
Он негромко рассмеялся так близко, что я уловила запах его духов. Я осталась стоять, парализованная страхом и гневом одновременно, и понимала: игра только началась — но ход его фигур уже предельно ярок.
Он сжал рукоять кинжала чуть сильнее и, не отрывая взгляда от моих глаз, пробормотал:
— Интересно… Я слышал, твоя кровь особенная. Говорят, ты полукровка дракона.
Я напряглась, чувствуя, как в груди вспыхивает холодный огонь. Его упоминание о моём происхождении ранило меня не меньше, чем любое оскорбление. Я подняла подбородок и твёрдо ответила:
— Да, я полукровка дракона. И пусть мой дар ещё не пробудился, но это ни в коем случае не даёт тебе права издеваться надо мной!