— Ты нашла клад! — за спиной послышался радостный голос вампира.
— Что это значит? — тихо прошипела я, не отрываясь от картины.
— Что такое? — он протягивал гласные, — Не видишь? Тогда я покажу тебе получше!
Всего секунда. Одна секунда. Мрачную комнату осветил яркий малиновый свет солнца. Рассветные лучи резво побежали по комнате, лучше озаряя фото моей почившей мамы. И меня. Тёплые, ласковые лучи солнца окутали меня целиком, заполняя каждый уголок тела мягким теплом. Я стояла, дрожа, сжимая краешек рамы портрета, словно это было единственным, что держало меня на ногах. Лампа выскользнула из моих рук, разбившись с глухим звоном. Опустив голову, я пыталась восстановить сбившееся дыхание, не в силах принять происходящее. Осторожно повернувшись к окну, я протянула руку — и солнце действительно всё ещё играло на моей бледной ладони. Оно не обжигало и не причиняло боли, не вызывало дискомфорта, а просто мягко освещало меня и ту, что стояла за моей спиной — маму. Подняв глаза, я увидела Кита, стоящего у штор, удивлённого не меньше меня. Глубоко вдохнув, я подставила лицо под солнечный свет и ощутила лёгкость, словно тяжёлое бремя вдруг слетело с плеч. В груди зазвучали счастье и радость — такие нежные и настоящие, будто впервые за долгие годы. Я улыбнулась. Впервые за последние сутки. Это стало настоящим подарком. Я не знала точно, почему вдруг солнце не убивало меня. А наоборот, ласково оглаживало кожу и приятно грело каждую частичку тела. Я совершенно перестала чувствовать боль в теле.
— Вот как, — протянул Кит, — Значит, ты начала расти, — он медленно двигался ко мне.
— Ты знал? — беззаботно спросила я, наслаждаясь светом.
— Знал, ты ведь видела папку, посвященную тебе.
— Тогда скажи мне, — внезапно, в глазах все стало расплываться, я пошатнулась, — Где... Мы?
В ушах зазвенело, голова тяжело закружилась, и всё тело словно погрузилось в мучительную тяжесть. В этот миг я будто поплыла в водовороте бессилия, теряя контроль над каждым движением и дыханием. Внутренний голос затихал, становясь всё слабее, и я ощущала, как сознание медленно ускользает, словно песок сквозь пальцы. Я почувствовала, как земля уходит из-под ног. В мгновенье, меня поймали мужские руки. Стараясь задержаться в сознании хоть на минуту, я подняла голову, вглядываясь в медовые глаза. При свете солнца, они казались янтарными. Он улыбнулся, так по-детски, невинно.
— Ты спрашивала где мы, — вампир коснулся губами моего виска, — Мы дома, любимая сестренка. Мы в имении семьи Монмирай, — это было последнее, что я услышала, прежде чем уснула.
Пробуждение было медленным и тяжёлым, словно я выходила из густого тумана, в котором давно застряла. Тело казалось ватным, каждое движение давалось с огромным усилием, словно мои мышцы отказывались слушаться. В голове стоял туман, мысли путались, а взгляд боролся с размытостью и неуверенностью. Горло было сухим, а в груди — тяжесть, будто я только что сделала марафон. Ощущение слабости и разбитости переплеталось с неясным страхом, и я долго пыталась собраться, чтобы понять, где я и что случилось. Казалось, что сила постепенно возвращается ко мне, но пока я ещё была пленницей собственного тела, медленно пробуждающегося после долгого сна. Ощущения постепенно возвращались ко мне, словно осторожно растекающиеся по телу ручейки. Сначала я начала улавливать звуки вокруг — медленное и размеренное капанье воды, трепет крыльев где-то неподалёку, и тяжёлое, медленное дыхание вдали. Затем появились запахи — резкие и пронзительные. В желудке вдруг закрутился ком, едва я ощутила знакомый затхлый аромат сырости. Перевернувшись на бок, я попыталась справиться с подступающей тошнотой. Внезапно в ушах зазвенело, разум всё ещё метался в неустойчивом состоянии, не воспринимая реальность. Тело содрогнулось, пронзила резкая боль — через несколько секунд меня резко стошнило. Казалось, внутри ничего нет, но желудок упорно сокращался, извергая горькую желчь. Когда мучительные позывы утихли, я осторожно легла на спину, пытаясь восстановить дыхание. Из горла вырвался булькающий стон — то ли мычание, то ли жалобный вздох. Я пыталась открыть глаза, но мир вокруг оставался размытым и туманным, причиняя резкую боль и не давая ясности.