Снова раздались бурные аплодисменты. В глубине души меня не покидала мысль: аплодирует ли сейчас Эйден? Радовался ли он падению «проклятой», или же в его сердце таились вина и горькое сожаление? Теперь всё это уже не имело значения. Во мне продолжала жить крепкая обида и жгучая боль от предательства. Лезвие холодного ножа сильнее прижалось к моей коже, и внутри вдруг забурлила проснувшаяся сила, пульсирующая, готовая вырваться наружу.
— Лео! — послышался отчаянный крик Алана.
Наконец-то. Сделав глубокий вдох, я позволила копившемуся свету выплеснуться. Она словно дикий зверь долго живущий в клетке, вырвалась резким порывом. Я распахнула глаза, вставая на ноги. Цепи расплавились от хлынувшего жара и рухнули на пол. Обернувшись, столкнулась с взглядом того, кто так хотел власти. На губах растянулась улыбка. Я видела его напуганный взгляд, растерянность. Это не могло не льстить мне. Мужчина средних лет с длинными белыми волосами в черном сюртуке сделал шаг назад. Я сделала ему шаг навстречу, наслаждаясь ощущениями в теле.
— Полагаю, Освальд де Планси? — протянула я ровным тоном.
— Ты... Гребанная девка... — он шипел, смотря на меня с ненавистью.
— Это так грубо, — я вновь стала выпускать силу, — Пора отдавать долги.
Лучи света обвились вокруг моих запястий, удлиняясь и становясь податливыми, словно живые нити. Я взмахнула ими, словно кнутами, и стремительным движением схватила его за шею. Жаркий белый плеть вспыхнул мгновенно, отделяя голову от тела, а его остальной лик пылал огнём. Позади воцарилась гнетущая тишина, нарушаемая лишь настороженными перешёптываниями. Всё оказалось слишком легко. Тот, кого они так почитали, пал глупо и быстро. Он был уверен в собственной неприкосновенности лишь потому, что возглавлял правящий род. Вот какой ценой обернулась для него эта самоуверенность. Не колеблясь, я резко развернулась лицом к залу. Число гостей внушало уважение. В первых рядах я сразу заметила его. Сердце предательски ёкнуло, когда наши взгляды встретились — Эйден оставался таким же красивым и притягательным, но в его взгляде читалась усталость. Я вновь оглядела зал, замечая, как некоторые уже поспешно покидали помещение. Пусть уходят — мне нужны были только правящие семьи, и все они до единого стояли в первых рядах. Кто-то трясся от страха, кто-то смотрел на меня с ненавистью. Среди толпы, почти в самом углу, я приметила Кита. Он опирался на колонну, скрываясь в тени, внимательно наблюдая за происходящим. Наконец, справа от меня на том же возвышении находился Алан, все еще сидящим на стуле. Не раздумывая, я подбежала к нему и помогла убрать кандалы и ножи. Когда он наконец встал, сразу сгреб меня в объятья. Я чувствовала, как вампир слегка дрожит. Он переживал за меня, по настоящему. Я погладила того по спине и наконец отстранилась. Подойдя к краю импровизированной сцены, я сделала легкий реверанс.
— Я Леона де Монмирай, — провозгласила я, — Единственная наследница семьи. И та, кто пришла за возмездием, — говорила я с задором, — Приятно познакомиться. Снова.
Горожане и малые семьи поспешно бросились к выходам, стараясь спастись бегством и сохранить свои жизни. Остались лишь правящие дома — устоявшаяся элита, связанная древними узами и безмерной гордостью. Нет, одна из семей всё же попыталась улизнуть, но Кит, словно тень, возник у дверей и надёжно запер их на замок. Этот дом, хотя и принадлежал мне, явно находился под его неусыпным контролем. Что ж, они ждали от меня монстра? Пусть так и будет. Я покажу им настоящего монстра. Неизвестная мне правящая семья вдруг взвыла и бросилась в атаку. Я заняла боевую стойку, но они даже не успели приблизиться — рухнули замертво у моих ног. Из тени за моей спиной пронзили воздух серебряные кинжалы, точно попадая в сердце. Алан обладал пугающей меткостью. Переместив взгляд на следующий род, я оставила прощание на сладкое — семью Греев, которые пристально наблюдали за каждым моим движением. Мне было ничего не надо делать — семья, кажется, Монтгомери, сразу пала ниц, умоляя о прощении. Но разве кто-то из них пожалел мою мать или меня? Нет. Значит и с моей стороны не будет пощады. Поток света обвил мою руку, словно живая лоза, медленно превращаясь в кнут. Одного взмаха хватило, чтобы обезглавить троих, и я смотрела, как их тела рассыпаются в пепел. Теперь осталась лишь моя любимая семья — последняя преграда на моём пути.
— Давно не виделись, господин и молодой господин Грей, — проворковала я, оглядываясь на них.
— За такое короткое время и так вырасти, удивительно, — ответил мне Базилио, — Твоя семья всегда умела удивлять.