— Правда? — я усмехнулась, — Надеюсь и я смогу удивить тебя, ублюдок старый, — на лице засияла улыбка, а за спиной послышался сдерживаемый смех.
— Дрянь, — буркнул он, — Меня удивлять не стоит, лучше постарайся для моего бесполезного щенка, — он рассмеялся, — Эйден, я приказываю тебе... Убей ее!
Моя рука дрогнула. Я посмотрела на Эйдена. Внутри всё перевернулось. Его ладони вспыхнули синим пламенем. Он медленно приближался ко мне, и его лицо исказила такая боль, что мне самой стало больно. Сердце дико колотилось, словно пытаясь вырваться из груди — не от страха, а от борьбы против чувства, которое так долго таилось внутри. Передо мной стоял он — мой возлюбленный, тот, чьё имя звучало в моих мечтах и кошмарах. И сейчас нам предстояло столкнуться не как союзникам, а как врагам. Это чувство разрывало меня на части — любовь и ненависть переплетались в едином, мучительном узле. Осознание пронзило меня, словно холодный нож — я повторяла судьбу матери. Мне предстояло сражаться за собственную жизнь с тем, кого люблю всем сердцем. Ни боль, ни предательство, ни даже ненависть не могли заглушить тёплые и нежные чувства, что жгли меня изнутри. Крепко сжав световой жгут, я напрягла все мышцы тела, готовясь к атаке. И она не заставила себя ждать — он рывком оказался рядом и замахнулся рукой. За миг до удара я успела увернуться, рухнув на холодный мрамор и перекатившись в сторону. Едва встав на ноги, я ощутила, как навстречу мне летит огненный шар, прижимая к полу с неимоверной силой. Жгучая боль прокатилась по телу. Я заметила, что Алан рванулся к мне на помощь, но остановила его, уверив, что всё в порядке — мне нужны были глаза за спиной, чтобы увидеть возможный внезапный удар Базилио. От следующей волны огненных снарядов мне удалось увернуться и подняться, но сама я не могла поднять руку, не могла направить оружие против Эйдена.
— Почему? — крикнул Эд, оказываясь рядом и ударяя снова, — Почему ты не бьешь меня в ответ?! — его голос срывался, в нем слышалось отчаянье.
Следующий удар вонзился в меня с такой силой, что я буквально врезалась в колонну — вся спина мгновенно сковалась невыносимой болью. Вскрикнув, я осела на пол, тяжело пытаясь восстановить дыхание. Я ясно понимала: не смогу направить на него ту силу, что губит лишь одним касанием. Глубоко вдохнув, я собрала свет в своё существо, и кнут исчез бесследно. Под рукой я ощутила холодное лезвие серебряного кинжала. Одним резким движением швырнула его в Эйдена — и он, как и следовало ожидать, ловко поймал оружие. Быстро достала из ремня на бедрах нож, украденный из кабинета. Поднялась на ноги и приняла боевую стойку. Так я могла защититься — сражаться честно, без того, чтобы убить его даже прикосновением. Это был мой выбор, моя сила и мой путь. Эд посмотрел на оружие в своей руки и с пониманием отнесся к моему решению. Не размышляя, мы одновременно побежали к друг другу. Когда-то, мы так бежали в объятья друг друга, а теперь мы направляем друг на друга ножи. Эта битва — испытание нашей судьбы, и я больше не могла отступать. Боль, надежда, страх и сила смешивались в одно — вихрь эмоций, который заставлял меня держаться на грани между нежностью и яростью. И несмотря ни на что, я знала: что бы ни случилось, эта битва изменит нас навсегда. Стальные клинки встретились с резким звоном, и сердце забилось в унисон с ритмом боя. Его взгляд был напряжённым, но в глубине я видела ту же борьбу, что бушевала и во мне. Каждое движение — попытка предугадать и перехитрить друг друга, каждый взмах кинжала — игра на грани жизни и смерти. Я скользила по полу, чувствуя острое прикосновение холодного металла и слыша приглушённые шаги, отдающиеся эхом в пустом пространстве. Его удар был точным, но плавным — ни одного лишнего движения. Я отразила атаку, перенаправляя силу обратно, ощущая, как кровь пульсирует в висках. В момент, когда наши клинки пересеклись, я заметила мельчайшую слабость — и сразу же бросилась в контратаку, чувствуя, как адреналин наполняет каждый мускул. Наши дыхания сливались в напряжённой тишине, а мир вокруг растворялся, оставляя только эту борьбу — сложную, опасную и одновременно прекрасную. Мы не произносили ни слова, но наши тела говорили за нас. Каждый мой выпад был вопрошанием, каждый его удар — немым ответом. Не отрывая взгляда от родных карих глаз, я читала в них нежелание — он не хотел причинять мне боль, не хотел убивать моего отца. Он был лишь пешкой в чужой игре, такой же пленник политических и семейных интриг, как и я. Несмотря на опасность, я не могла остановиться — эта битва была не просто схваткой, а разговором без слов, испытанием, которое мы проходили вместе, несмотря ни на что. И в глубине души я знала: какой бы ни была победа, мы навсегда останемся связанными этим танцем клинков. Наши клинки пересекались в танце искр и крови, а каждый удар требовал всё большей сосредоточенности и решимости. Каждый вдох был наполнен напряжением, каждое движение — борьбой не только с противником, но и с собой. Ветер от быстрых взмахов резал лицо, а сердце — бешено колотилось, будто суетливо пытаясь вырваться на свободу. Моё тело двигалось грациозно и стремительно, обходя и отражая атаки, прячась и контратакуя в ответ. Пока я старалась давать отпор, не нанося ран, я думала. Думала о том, как снять этот контроль. Если смогла я, то сможет и Эйден? Я верила в это, искренне.