— Эд, борись! — выкрикнула я, уклоняясь.
— Что ты несешь?! — рявкнул он, не контролируя движения.
— Я смогла побороть контроль твоего придурка-отца! И ты сможешь!
— Я.. Я пытаюсь! — отчаянный крик отразился эхом.
Каждый взмах кинжала был точен и выверен, как будто моя рука следовала по древнему и известному только мне ритму. Я сделала шаг вперёд, сближаясь с ним, и резким движением попыталась вскользь поранить запястье, чтобы обезоружить. Его клинок встретился с моим, искры летели в воздухе при каждом столкновении металла. Я оступилась, и Эйден резким пинком по голени отправил меня на пол. Мир закружился, теряясь в пространстве. Он мгновенно оказался сверху, лезвие кинжала тяжело нависло надо мной. Резким движением я выставила руку — звон серебра эхом разнесся по комнате, объявляя начало последнего раунда. Подставив вторую руку, я изо всех сил сдерживала натиск его мощи. Он не отступал, давя на моё оружие, в надежде заставить его соскользнуть. Впервые за двое последних суток мы оказались так близко друг к другу. Я заметила синяки под его глазами, потухший взгляд — и поняла, что страдаю не только я, но и он, и Алан тоже. Это место было пропитано ненавистью и жадностью. В Ноктариуме не было будущего. Но глядя на него сейчас, я не смогла удержать улыбку. Я по-прежнему была рада видеть его, и умереть от его руки — это было не самое страшное. Но я знала: он справится. Он больше не причинит мне боли.
— Лео, прости, — сказал Эд, — Прости, что не сказал правду. Прости, что привел тебя сюда. Прости, что не смог защитить тебя от всех невзгод, — его глаза заблестели.
— Эд, не надо, — я поджала губы, чувствуя, как мышцы стали поддаваться, — Это уже не так важно, но скажи мне...
— Что угодно, — уверенно заявил он, — Клянусь, я отвечу честно на любой твой вопрос.
— Ты правда любил меня? — перед глазами мутнело от накапливаемых слез.
— Любил, — без размышлений ответил он, — Люблю до сих пор. И буду любить, пока не покину этот мир.
Несмотря на всю неподходящую обстановку, я рассмеялась — тихо, чуть дрожа, но искренне. Я была уверена: он не обманывал. Мне не нужны были извинения или оправдания. У каждого из нас своя война, о которой мы храним молчание. Иногда поступки невозможно объяснить словами, но их можно понять сердцем. Ведь мы никогда не знаем всей правды о том, что происходит внутри другого человека — той личной, тихой и не признаваемой борьбы, которая терзает душу в одиночестве. Наконец, на лице Эйдена появилась слабая улыбка, а за ней, стекла одна единственная слезинка.
— Леона! — послышался крик Алана, — Сзади!
Подлый, пропитанный мерзостью и гнилью Базилио сделал свой ход. И совершил ошибку. Он не умел играть по-честному, поэтому ему придется получать по заслугам. Он с самого начала не был моей целью мести, Базилио являлся объектом мести для Эйдена. Слабо кивнув, я быстро легла полностью на пол, а затем увернулась в сторону. Базилио был сзади меня с занесенным мечом. Он думал, что станет героем, убьет меня. Но забыл, что воспитал сына своим примером. Эйден резко встал на ноги, уклоняясь от меча. Его клинок одним резким и точным движением проник в грудь его отца. Ровно в сердце. Это стало началом и концом его борьбы с ним. На лице Базилио отразилась большая гамма эмоций. Гнев, отрицание, боль, потерянность, слабость. Это были его последние минуты жизни.
— Прощай, папа, — прошептал Эйден.
Тело Базилио Грея де ла Гарда превратилось в кучку пепла. А в банкетном зале остались лишь младшие наследники своих семей. Из темноты послышались хлопки, оттуда вышел Кит, впечатленный представлением. Он медленно направлялся к нам, смотря на нас с каким-то уважением. Эд подал мне руку, помогая подняться на ноги. С другой стороны от меня встал Алан. Тело Эйдена напряглось, стоило Киту подойти к нам ближе.
— Этот день войдет в историю, — улыбнулся брат, — Младшие наследники сверкнули старое поколение!