— Как себя чувствуешь, леди? — послышался голос Алана. Он противоположно Эйдену, находился довольно близко ко мне, продолжая улыбаться.
— Нормально, — пожала плечами я, — что произошло тогда... У пляжа?
— Ну, как тебе сказать, — Алан посмотрел в сторону Эйдена, — он был на грани срыва, а ты на грани смерти. Когда я пришел, ты сразу потеряла сознание. Мне пришлось долгое время приводить в себя твоего защитничка, и только после этого я донес тебя до дома.
— А кто перевязал рану? — я перебирала прядь волос, состыковывая воспоминания.
— Тоже я, — лучезарно улыбнулся тот, подвигаясь ближе, — разве я не заслужил благодарности?
— Да, — тихо ответила я, вновь возвращаясь взглядом к Эйдену, — спасибо.
— Всегда рад помочь! — его улыбка уже начинала бесить меня.
Теперь я поняла, что не так в поведении Эйдена. Он снова построил вокруг себя стену и отстранился. Но я уверенна, сделал он это не то, чтобы по своему желанию. Вампира съедало чувство вины. Он понимал, что мог подвергнуть меня опасности своими собственными руками. Винил себя за ужасную выдержку, хотя я бы не сказала, что она такова. Ведь будь он слаб к желанию крови, то не стоял там так долго, а сразу набросился на меня. Он наказывает себя за оплошность и слабость. Но не задумывается, что этим делает хуже. Почему же, тебе проще закрыться ото всех? Почему ты так строг к себе и своим ошибкам? Мне хотелось так много спросить у него, поговорить с ним, помочь ему.
— Эйден...
— Мне нужно по делам, — перебил меня тот, — Алан, присмотри за ней.
— Без проблем.
— И даже не думай вытворять здесь свои фокусы, — напоследок предупредил он и вышел.
Я тяжело вздохнула и откинулась на спинку стула, закрывая глаза. И как с ним можно разговаривать, если он избегает теперь даже диалогов? Это его поведение раздражает меня больше всего. Конечно, проще наказать себя самого, чем поделиться мыслями или просто извиниться. Я не злюсь на него. И не в обиде.
— Сложный он, не правда ли? — разбавил тишину вампир.
— Вы с ним близко знакомы? — решила спросить я.
— Не то чтобы близко, но могу рассказать кое-что о нем, — ухмыльнулся Алан, — может тебе лучше на диван?
— Давай, — я кивнула, позволяя взять себя на руки и перенести в гостиную, дабы не тревожить рану. Алан расположился на противоположном углу дивана.
— Так и что же тебе хочется узнать о мистере Грее де ла Гарде?
— Кого? — удивляюсь я.
— Это полное его имя, — спокойно отвечает Алан, — Эйден Грей де ла Гард. У него еще есть второе имя, но о нем знает только близкий его круг, — он смеется, — но мне кажется кроме самого Эйдена и его матери никто больше не знает.
— Вот как, — я слегка поникаю, понимая, что даже не знала его полного имени, — почему он себя ведет так? Зачем после первой небольшой оплошности сразу вот так закрываться?
— Так вот, что тебя тревожит, — протягивает парень и продолжительно выдыхает, — таково его воспитание.
— В каком смысле?
— Его семья является одной из главенствующих, но была таковой не всегда. Однако их семья жадны до власти и влияния, впрочем, как и все вампиры, — пожал плечами Алан и отвел взгляд, — поэтому они всегда стремились к лучшему и идеальному. Так и воспитывался Эйден. Его отец строг. Он воспитывал его как будущего наследника и главу рода. Поэтому он все детство провел не за играми, а за книгами и учебой. Вместо друзей, он общался исключительно с учителями и отцом.
— Но это же жестоко... — смогла промямлить я, внимательно вслушиваясь.
— У каждого ребенка в зородке есть бунтарство, — продолжал тот, — поэтому Грей старался бунтовать. Незаметно сбегал, скрывал своих друзей. У него даже были домашние питомцы. И по началу его отец разрешал ему такую вольность, как добрый и человечные чувства. Но стоило Эйдену допустить где-то ошибку... Как его лишали всего.
— Это было уж-жасно, — позади меня появилась Сибил, укладываясь на спинку дивана, — в то время он был нестабилен.
— Верно, тебе лучше знать, что он испытывал, — уголком губ улыбнулся Алан.
— Мой хозяин всегда старался угодить тому старикану, — фамильяр поморщилась, — но ему было мало всего.
— Думаю из-за этого, Эйден решил, что ему не нужен никто кроме себя и службы своему отцу, — уже не так весело усмехнулся вампир. В его взгляде появилось что-то новое. Возможно, он узнавал себя в Эйдене или испытывал жалость.
— Насколько я помню, однажды жестокость его отца перешла все границы, — немного тише заговорил Алан, — но подробностей я не знаю.
— Вер-рно, — подтвердила Сибил, — я не вправе рассказывать, что тогда пр-роизошло.
Я молчала. Мне не хватит слов, чтобы передать все эмоции, что я испытала из краткого пересказа Алана и Сибил. Руки подрагивали, а внутри зарождался неизвестный вихрь. У него не было детства, ему пришлось стать взрослым. Его воспитывали ни как сына, а как солдата. Почему же мой отец общался с таким ужасным вампиром? Я не могу винить Эйдена, за то, что он закрывается при малейшей ошибке. Я четко решила для себя, что не стану оставлять все, как есть. Если понадобиться, то буду ломать его ледяную стену раз за разом. Буду выводить его на разговоры, даже если придется кричать и бить. Я поняла, что хочу все это узнать от него самого. Он не сможет скрыться или игнорировать меня. Так что, ему придется переступить через себя, забыть наставления своего тираничного отца и выговориться. Рассказать о боли, что копилась внутри него годами.