Не став скучать без дела, я накинула толстовку и обула кеды. Спустившись на первый этаж, взглянула на Эйдена. Он был занят приготовлением еды, и вновь для меня. Такие мелочи приятно грели душу. Я непроизвольно улыбнулась, задумавшись, что все не так плохо. Возможно, еще не все потеряно. Но слова, сказанные им, недавно отозвались неприятной колкостью. Во мне вновь взбурлили гнев и обида. Не задерживаясь более и игнорируя вопросы вампира, я вышла из дома. Я не особо понимала куда иду и зачем. Холодный ветер приятно остужал кожу и приносил легкость телу. Вокруг царила тишина. Не было не слышно ни ветра, ни сверчков, ни голосов. Проходя мимо домов, замечала, как некоторые из жителей настежь закрывают окна деревянными жалюзи. И каждый гасил свет в доме. Сколько бы домов я ни прошла, ни в одном не горел свет. Я остановилась посреди узкой улицы. Постаралась вслушаться в окружение. По коже пробежал поток зыбких мурашек. Настолько гробовая тишина была в этом городе. Разве так бывает? Хоть малейший звук, но должен быть. Далекие звуки колес машин или шелест листьев. Хотя бы звук крыльев птиц. Но здесь, в Аксирии, не был слышно ничего. Теперь, все казалось более грустным и неправильным. Улицы пусты, лужи на асфальте ничего не отражают, словно бездонные дыры. Наступишь — попрощаешься с жизнью. Я стала ходить в поисках круглосуточного магазина, но его нигде не было. Но я точно помнила, что еще позавчера по прилету мы заходили в минимаркет. А сейчас, его просто нет. Словно сработал эффект Манделлы. Я поняла, что пульс участился и стало труднее дышать. Воздух становился все влажнее, а на улочках городка медленно расползался туман. В нос бил легкий запах трясины и сырости. С каждой минутой он усиливался. Запах был настолько отвратительным, что казалось, будто воздух вокруг меня сгущается и становится вязким. Но я продолжала бродить по улицам, стараясь отвлечь себя мыслями. Я задавалась вопросом, куда мог уйти Алан. Или, например, как сейчас Моника. С этой мыслью я достала телефон, надеясь позвонить ей и поговорить. Но связь полностью пропала. Меня посетила мысль, что я попала в какое-то другое измерение. Тот же городок, но другое время. Хотя это было невозможно. Если только меня кто-то не пытался обмануть или запутать. Может, это все проделки Алана? Его способность? Или Эйден таким образом проявил свою способность и решил проучить меня?
Встряхнувшись всем телом, словно на мне была грязь, я вдруг вдалеке заметила маленькую католическую церковь. Над входом висел один единственный фонарь, словно призывая войти в дверь. Ведомая каким-то желанием, я двинулась туда. Улица сокращалась, становясь все более узкой. Дорога казалась все длиннее с каждым шагом. Время будто остановило ход, и я думала, что иду до церквушки около двух часов. Но все же дошла до нее. Небольшая крестовидной формы церковь пряталась в глубокой тьме. Белая штукатурка трескалась и осыпалась. Металлическая дверь покрылась коррозией. В витражных окнах отражалась та же ночная тьма. Не было заметно и капли света. Что казалось логичным, но все еще выходящим вон. Стоя перед дверью, я подумала о том, что сейчас хотела бы оказаться дома. Вернуться к Эйдену. Но тело не слушалось. Я аккуратно взяла холодную ручку двери и потянула на себя. Резкий и сквозящий скрип металла разрезал тишину. Я замерла, словно боялась разбудить кого-то. Или что-то. Подождав пару минут, шагнула в церковь. Дверь медленно и протяжно заскрипела за спиной, закрывая путь обратно. Внутри стоял мрак, а под крышей слышен был гул ветра, которого не было на улице. Мне вдруг стало не по себе. Голова стала кружиться, а тело жечь. Сглотнув вязкую слюну, я осмотрела зал. Тяжёлые каменные стены церкви были покрыты мхом и трещинами. Внутри свода церкви висела паутина, а воздух был густым и затхлым, словно сама тьма поселилась здесь, скрывая в тенях нечто, что лучше не тревожить. Я аккуратно прошла вглубь, стараясь не издавать звуков. Деревянные лавочки, казалось, полностью отсырели. Алтарь, что стоял впереди в самом центре, был испачкан чем-то напоминающим кровь. Сквозь стоны ветра я отчетливо слышала свое прерывистое дыхание. С каждым шагом моя голова разрывалась от неких импульсов. Я вдруг отчетливо поняла, что здесь давно не было ни живых, ни спасённых душ. Тишину священного места прервал звук. Я сразу поняла откуда он. Чавканье и рычание издавалось из-под алтаря. С губ сорвался резкий вздох. Идя на цыпочках, я предположила миллион идей от кого, может быть, этот звук. И самое логичное — дикое животное. Впервые я молилась о том, чтобы увидеть хищника, а никого похуже. С каждым шагом отчетливее слышалось утробное рычание, хлюпанье и дыхание. Тяжелое, громкое и прерывистое дыхание. Сама не заметив, я прикусила губу настолько сильно, что на языке почувствовала вкус крови. Аккуратно обходя алтарь справа, я почувствовала резких запах. Эта вонь резала глаза и нос. С глаз текли слезы. Запах гнили и плоти пропитал священный алтарь. Я увидела бордовую вязкую жижу, что медленно текла к ступеням. Еще шаг, и я рвано отступила назад, закрывая рот рукой. Это не было животным, и это не было человеком. Но это существо буквально пожирало то, что осталось от кого-то. Я смогла различить тонкие и бледные кисти, а затем увидела оторванную и изуродованную голову девчушки. Ей было не больше десяти лет! По щекам ручьем текли горячие слезы, пока голову разрывало болями. Я готова поклясться, я вдруг начала слышать молитвы. Множество голосов сливалось воедино, превращаясь в хор. Тело пробивало крупной дрожью. Я стала рассматривать существо, что не замечало меня за своей трапезой. Кожа была прозрачной, словно тонкая вуаль, а глаза светились тусклым красным огнём, пронизывая темноту и заставляя сердце биться чаще. Тело прошедшее несколько веков было покрыто шрамами и тёмными пятнами. Его рот был разорван практически полностью, но ему удавалась пережевывать и ломать кости. Острейшие клыки находились в пасти чудовища. На нем не было одежды, не было даже волос. Длинные когти за считанные секунды разделывало тело девушки на мелкие куски. В голове голос кричал бежать, и бежать как можно быстрее. Я стала медленно отступать, не поворачиваясь спиной к существу. Стоило сделать очередной шаг назад, как под подошвой раздался хруст. Я опустила взгляд, замечая, что наступила на маленькую кость. Только теперь моему взгляду удостоилась полная картина. Вся церковь кишела остатками человеческих костей, кожи и волос. Впереди послышался шорох, быстро переместив фокус на алтарь я увидела его. Неизвестное чудовище выпрямилось, его кожа натянулась до предела. Каждая кость была видна под тонким слоем его эпидермиса. Взгляд красных глаз уверенно вперился в меня. Холодок пробежал по моей спине, словно ледяные пальцы сжали моё сердце, и я почувствовала, как дыхание застряло у меня в горле — страх сковал меня. Я потеряла равновесие и упала на священные красные ковры. Голоса становились все громче и громче. Я не могла понять, звучат ли они в голове или в действительности. К хору добавлялись колокола. С его рта стекала еще свежая и горячая кровь ребенка. Мне стало больно в груди от одного представления, что где-то ее ждет мать. А девчушка, несмышлёная и ведомая азартом решила выйти в ночи гулять. Может, она пришла сюда, чтобы помолиться Богу и попросить мило