— Зная его, он может заявляться туда, чтобы похвастаться, — вновь перевожу взгляд на Алана, — Там ведь наверняка уже все знают, что она у нас?
— Верно, — кивает тот.
— То-то же никто из других семей не является, — подвожу итоги я.
— Но вот мой агент достал еще одну интересную деталь, — я напрягаю слух, — Во время одной из встреч, он передал Освальду артефакт.
— Какой? — тело напрягается в страхе услышать заветное название.
— Лунный кубок, — вампир делает паузу, — А также передал тому записи сумасшедшего алхимика из мертвого дома Монмирай.
Новости из родного края не доставляют никакой радости. Хотя я сомневаюсь, что Ноктариум сможет мне когда-то принести что-то радостное. За исключением новостей, что на него упал огромный метеорит и города больше нет. Ну, может хватит и новости о том, что мой отец умер. На самом деле меня смутила новость о передаче артефакта. Я знал, что отец никогда не рассказывает о своих планах полностью даже тем, кому доверяет. Если таковы имеются. Теперь же я задумываюсь о том, стоит ли дальше действовать по его приказу. Если он действительно с самого начала предполагал отдать Леону в руки Освальда, то он полный идиот. Это даже звучит не логично, ведь он мог бы и сам в кратчайшие сроки найти и забрать ее себе. Мог ли мой отец быть лишь пешкой Планси? Есть вероятность, что каждая из сторон обманута. Однако правду мы сможем узнать только, когда главная цель будет на месте. А значит, Леона обязана появиться в Ноктариуме. И ей просто придется пережить еще не мало трудностей и ужасов. От этого осознания становилось только хуже. Я хотел бы забрать ее себе и увезти как можно дальше отсюда. На другой материк или необитаемый остров. Но это усложнит ситуацию, я знаю, что куда бы мы не уехали, нас найдут. Может и не сразу, но рано или поздно Освальд и его люди заявятся. И тогда будет только еще сложнее и ужаснее. Мне ужасно жаль, что Леоне досталась подобная судьба. Само ее рождение принесло ей не мало проблем. Она до сих пор не знает многого о себе. О том, что ее ждет и о том, что сокрыто от нее. Но чем ближе мы к городу, в котором происходит хаос, тем больше ей станет известно. Какая реакция у нее будет? Как сильно она измениться? И как скоро она разочаруется и возненавидит меня? Множество вопросов крутилось в голове. Я пытался придумать, как мог бы облегчить ее ношу. Рассказать ей все сразу или наоборот до последнего не давать ей узнать? Но ни один вариант не помог бы. Потому, будет лучше, если все будет идти своим чередом. Я стерплю ее ненависть, и если она захочет убить меня, я покорно встану на колени и подставлю свою шею. Саморучно вырву свое небьющееся сердце, если прикажет. Ведь она будет права во всем. И ее ненависть будет оправдана, когда она узнает всю правду.
— У нас ведь есть и еще одна проблема, — прервал поток моих мыслей Алан.
— Что еще?
— Происшествие в церкви, — он облокачивается на спинку, — Во-первых, надо бы узнать, что в городе забыли упыри. Еще и в таком количестве.
— Это действительно странно, — киваю я, — Эти твари не должны выходить за пределы Сумрачного леса. А тут в центре города и сразу трое.
— И судя по местным жителям, чья численность резко стала сокращаться, происходит это часто и давно.
— С самого приезда я чувствовал висящее в воздухе напряжение, да и Леона замечала, что те выглядят напуганными и больными.
— К слову о ней, — Алан вновь улыбается, — Очень интересно, что же произошло в церкви, да? — я киваю, вновь вспоминая те события.
Воспоминания кинолентой проносятся перед глазами. Нетипичная паника в груди и единственная зацепка к ее местонахождению — это слабый запах крови. Мы ходили по кругу, сбиваясь со следа, словно попали в лабиринт. Дороги становились длиннее и путались между собой. А затем мы увидели яркую вспышку света из церкви и окружение вернулось в прежнее состояние. В мгновенье ока мы зашли в здание и успели заметить, как одного из упырей буквально за секунду сжег свет и тот превратился в кучку пепла. А странный и отталкивающий всем нутром свет погас, прячась в теле Леоны. Но в тот момент я не обратил на это внимание, заботясь только о состоянии девушки. Это не было чем-то важным, пока она не была в безопасности. Но теперь, есть время подумать об этом.
— О, и еще слова о ее ранах, — вспомнил вампир, — Я не верю, что они не истязали ее. Поэтому, она должны была быть ранена.
— Но на ней не было и царапины, — я скрещиваю руки на груди, — Кроме аллергии на свет.