— Не стоит, — послышался мягкий и тягучий, словно мед, голос, — Расслабься.
— Это снова ты? — мой голос дрожал и был не громче шепота из-за хрипоты.
— Это я, — хоть я и не видела ее, но точно знала, что моя копия улыбнулась.
Ее рука накрыла мои глаза. Под головой вместо невесомости я почувствовала колени. Она не была такой прохладной как туман. От ее прикосновений шло тепло. Легкое, приятное. Другую руку она положила на мою грудь, именно туда, где неизвестный мне жар давил на меня. Мне вдруг стало спокойнее и уютнее. Я почувствовала себя в безопасности, уверенная, что эта тень не даст меня в обиду. Рядом с ней стало проще дышать. Словно губка, она впитала всякую мою боль и груз. Впервые за долго время, я стала ощущать, как мое тело становится легким. Легким как перо. Убрав руку с глаз, она медленно стала поглаживать меня по волосам. Я ощущала на себе ее взгляд. Он казался нежным, как у любящих матерей. Светлым и дающим надежды. Во мне проснулось то странное чувство, которое мы забываем с возрастом. Я бы описала это состояние, как-то неосознанное время в утробе наших мам. Теплое дыхание еле доставало до моих ресниц, но я чувствовала. Тишину прорезало тихое мычание. С каждой минутой звук нарастал, превращаясь в действительно какую-то мелодию. Плавную, обволакивающую и заставляющую покрыться мурашками. Я не смела пошевелиться, хотя на это даже не было сил. Внимательно вслушивалась в такой необычный ангельский голос, совсем отдаленно напоминающий мой. Ее губы разомкнулись, и послышалось тихое убаюкивающее пение.
Ночь и тени скроют тебя, но ты не одна,
Дар света в тебе — словно живая струна.
В битве с нечистью, в вихре огня,
Ты будешь как солнце, что разгонит мрак дня.
Она тонко протягивала гласные слов, заставляя меня легко дрожать от красоты ее таланта. Тень продолжала гладить мои волосы, второй рукой забирая все то, что так меня мучало. Словами колыбельной, она забирала мои навязчивые страхи, тревожность и боль. Я почувствовала, как нас вдруг, будто что-то связывало. Тонкая нить появлялась, между нами, связывая наши души не торопясь. Мне стало интересно, чувствует ли она то же, что и я?
Спи, моя девочка, тихо засыпай,
В сердце своём ты носишь свет, что прогонит тьму прочь.
Кровь твоя — звёздная река,
С ней ты сильнее всех, даже в час темноты.
Голос девушки уводил меня далеко. За пределы сознания. Так и не открыв глаза, полностью слившись со строками песни, я перестала ощущать что-либо вокруг меня. Будто закрылась в плотной скорлупе. Медленно и приятно меня затягивало в необычный сон. Никогда ранее я не ощущала такой комфортной тишины, и не чувствовала, как во сне меня наполняет сила. Та, что даст мне дальше проживать день за днем. Кошмар за кошмаром. Та, что не даст мне упасть и поддержит.
— Кто... Ты...? — прежде чем совсем утонуть в омуте, спросила я.
— Я? — она тихо рассмеялась, — Я Тень. Так ведь ты меня зовешь?
Я хотела уточнить, но тело более меня не слушалось. Каждая мышца в теле расслабилась, а организм замедлил все процессы, как только мог. Тяжело выдохнув остатки ужаса, я свернулась в калачик. Позволила окружающей среде поглотить меня. И наконец уснула. Дыхание восстановилось, и в тишине тьмы едва было слышно сопение. Я не хотела расставаться с этой глубинной темнотой. Я хотела проспать здесь целую вечность, а может и вовсе больше не просыпаться.
Чувствуя себя более-менее живой, я постаралась открыть глаза. Веки были тяжелыми, мне пришлось приложить немного усилий, чтобы разлепить их. Из-за мутной пелены на глазах я не могла понять, где я, и что происходит. Медленно ворочая головой из стороны в сторону, я услышала свой хриплый стон. Горло слегка саднило. Несколько раз проморгавшись, я все же могла сфокусировать зрение. Медленно приподнимаясь на локтях, огляделась по сторонам. Увидев на своих коленях черную кошку, я испугалась, содрогнувшись всем телом.
— Леона? — послышался с правой стороны взволнованный мужской голос.
По коже пробежали мурашки, и я повернула голову в сторону звука. На полу возле кровати сидел парень, узнаваемый мной, но не до конца. Я немного нахмурилась, вглядываясь в темные, как ночь глаза. Складывалось ощущение, что сон, вместе со всей усталостью забрал и мелкие куски памяти. Шестеренки в моей голове кое-как стали шевелиться, помогая вспомнить происходящее.