— Чшш... — рядом с ухом слышится знакомый шепот, — Сделай глубокий вдох, — с трудом, но я наполняю легкие кислородом до тех пор, пока не станет больно.
Все звуки заглушаются пока я задерживаю дыхание. Все тело прожигает тепло, и я резко выдыхаю. Не успеваю набрать еще воздуха, как чья-то ладонь зажимает мне рот. Я стараюсь двинуться, но понимаю, что второй рукой этот кто-то обхватил меня за талию и прижимает к себе спиной. Кое-как извернувшись, мне удается узнать того, кто держит меня в плену.
— Привет, леди, — шепчет Алан, а у меня с плеч падает груз, — Тебе нельзя оставить одну, да? — на его губах та же теплая улыбка. Я улыбаюсь лишь одними глазами и киваю. За спиной слышаться вновь голоса и я вспоминаю, что мы все еще не одни. Но мне уже не так страшно. Мы сидим за дубом спиной к вампиру и упырю. Мое тело согревается от объятий Алана и напряжение спадает. Он медленно поглаживает мой бок пальцами в знак поддержки, словно говоря: “Я рядом”. Я откидываю голову на его плечо и прикрываю глаза.
— Освальд заключил хорошую и выгодную сделку, в отличии от меня, — слышится голос вампира, — Если все пойдет как надо, то все скоро закончится.
— В-верно, мы на вашей стороне! — противный голос упыря вызывает во мне небольшую дрожь, но я быстро беру контроль в свои руки.
— Ага, однако, вы мне больше не нужны, — сразу после его слов, я слышу звук разрывающейся плоти.
Слабое шуршание и тяжелый выдох. А затем тишина. Мы остались одни. Тело Алана напряглось, и я поняла, что мы слышали что-то важное. Меня это слабо касалось, но, со временем во мне появлялась какая-то привязанность к Алану и Эйдену. Это было не привычно и странно. Меня тревожило чувство вины, что я не имею право на подобное. Что я зря привяжусь, ведь, как и говорил Эйден, я никому не нужна ни там, ни в мире людей. Но сколько бы я ни истязала себя, я переживала за будущее ребят. Это уже было нельзя отрицать. Мы провели мало времени, но прошли уже через кое какие испытания. Сказывалось и то, что я многое время была лишена внимания и заботы. Я отказывалась от общения и каких-то взаимоотношений. С трудом разрешила себе дружбу с Моникой. Но с парнями все казалось труднее на фоне событий и изменений во мне. Даже после того, как я с ними расстанусь и больше не увижу, я продолжу молиться за то, чтобы они были счастливы. По-своему, конечно, но счастливы.
— Что тут происходит? — тишину и размышления разрывает до жути резкий и грубый голос Эйдена. Я открываю глаза и вижу его перед нами. Его поза выглядит расслабленной, но лицо и голос выдает настоящие эмоции. Мы с Аланом встаем, и тот в свою очередь, помогает мне отряхнуться от листьев и травы. Алан остается за моей спиной и смотрит в ответ на Эйдена, с улыбочкой.
— Нашел нашу потеряшку случайно, — протягивает Алан, — И как ее оставлять с тобой? Второй раз уже теряешь.
— И что же вы тут делали? — нарочито медленно произносит Эйден.
— Эйден, не поверишь! Тут...
— Тихо, леди, — прерывает меня Алан, вновь закрывая ладонью губы, — Думаю, он не об этом.
— Прекрати ее так трогать, — слегка хмурится Эйден.
— Как? — его вторая рука обвивает меня за плечи, — Вот та-ак?
— Алан! Что ты себе вообще позволяешь? — рычит вампир, делая несколько шагов к нам, — Прекрати ее лапать.
Алан смеется, но прижимает меня ближе к себе. А стараюсь больше не вмешиваться в их перепалку, не совсем понимая, почему Эйден так реагирует. Алан не трогал меня за какие-то интимные места, так что случилось?
— Ай-яй, Грей, — он кладет свой подбородок на мою макушку, — Какая у тебя реакция интересная... Пока меня не было, что-то произошло, а?
— Не твое дело, — он надвигался на нас, и мне становилось даже жутко.
— Будь осторожнее, а то заденешь Леону, — хмыкает Алан и Эйден останавливается в трех шагах от нас.
— Не будь придурком и отпусти ее, пока я тебя не прикончил на месте.
— Но я ничего и не сделал, — наигранно хнычет тот, — Пока...
— Не смей.
— Эйден, все хорош... — я замолкаю и замираю.
Алан, что б его черти побрали, целует меня в угол губ. Целует меня, в мой угол губ. Практически касаясь. Вот теперь он перешел границы. Но я стою в ступоре, как и Эйден. А сам виновник хохочет, складываясь пополам. Как только моя растерянность проходит, я разворачиваюсь к нему лицом и что есть силы вмазываю пощечину. Уверена, Алан даже не почувствовал боль. Но эффект неожиданности произвел на него впечатление, и он застыл.