— Ты не имел права так делать, — срываюсь я и отхожу от него.
— Гребанный ты сукин сын, — отзывается Эйден, срывается с места и бьет в ту же щеку, что и я. В этот раз Алан простонал от боли и гневно глянул на Эйдена. Тот его откинул обратно к дереву и подошел ко мне. По-хозяйски приобнял меня за плечи, от чего тело тут же среагировало, каждый волос стал дыбом. Он повернул голову назад:
— Не подходи к ней и не смей ее трогать, без ее или моего разрешения. Иначе в следующий раз ты умрешь.
На подобной ноте мы вернулись в домик. Я выслушала кучу нотаций от Эйдена, послушала подколы от Алана и со спокойной душой зарылась в свой спальный мешок. Я правда старалась уснуть, но не получалось. За один день я опять испытала целую гамму эмоций. И я не знала, радоваться мне или нет. Слишком часто я стала задумываться о будущем.
— Чего ворочаешься? — слышится голос Эйдена.
— Не знаю, — я ложусь на спину и замечаю, как он пересаживается ко мне ближе.
— Я посторожу твой сон, засыпай, Лео, — вампир снова спокоен и умиротворен.
— Эйден... — немного замявшись, выдыхаю, — Прости меня за тот разговор. Я не знаю, почему была так груба, это странно...
— Все хорошо, — Он опирается на стену и смотрит на меня. Его глаза в темноте завораживают меня, и я слегка приоткрываю рот, наслаждаясь его компанией, — Я тоже был не прав. Извини.
Я слабой улыбаюсь и зеваю, поворачиваясь на бок. Рассматриваю его черты лица, вглядываюсь в его черные волосы и вены на руках. Мне нравится, что он сидит рядом. И что разговаривает со мной перед сном.
— И я не хочу, чтобы ты умирал, — уже полушепотом говорю, — Я хочу, чтобы ты жил, — подытоживаю я и закрываю глаза, напоследок видя его слабую улыбку.
— А я могу полюбить... — шепчет Эйден, но я уже этого не слышу, погруженная в сновидения.
Глава 17.
— И снова привет, — шепчу я, глядя на свое призрачное отражение.
— Привет, — раздается ее нежный голос.
Она медленно обходит меня, внимательно рассматривая каждый сантиметр моего тела. Её взгляд вызывает лёгкое покалывание на коже, словно кто-то легонько касается меня иголками для шитья. Я высоко держу голову, с вызовом встречая её строгий взгляд. Она снова останавливается передо мной, но её глаза продолжают скользить по моему телу. Я не была ранена и не чувствовала боли, впрочем, как и всегда в этом месте. Здесь я чувствовала себя лучше, чем наяву. Иногда меня посещала мысль остаться здесь навсегда.
— Ты не можешь.
— Что? — слегка хмурю брови.
— Остаться здесь, — она смотрит мне в глаза, — Навсегда.
— Ты читаешь мои мысли? — возмущаюсь я.
— И не только, — ее губы растягиваются в улыбке, — Я и есть твои мысли, я твои тревоги, радость и гнев.
— Что это значит? — делаю рваный шаг вперед, — Прекрати говорить загадками!
— Тише.
— Нет! Я хочу знать кто ты или что ты, и почему мои сны превратились в очередное испытание на терпение! — меня правда это раздражает.
— Еще рано, — Тень сжимает кулаки, — Я бы с радостью рассказала и показала все сейчас, но если сделаю это, то ты пострадаешь.
— Откуда ты знаешь? Я беру ответственность на себя! Расскажи мне, — я встаю к ней практически впритык, изнывая от нетерпения.
В ее или моих глазах плещется гнев и отчаяние. Что-то недовольно рыкнув она схватила меня за горло и сжала. Воздух моментально перестал поступать в легкие, и я из последних сил хваталась пальцами за ее руки, борясь за жизнь. Даже в гребанном сне я не могу полноценно отдохнуть. Везде одни кошмары! Я делаю глубокий вдох, и мои глаза застилает белая пелена. Руки больше не сжимают мою шею, я свободно дышу. Внезапно темнота исчезает, и меня окружает ослепительный свет. Несколько секунд я нахожусь в полном одиночестве. Затем со всех сторон начинают доноситься голоса. Разные, чужие голоса. Кто-то кричит, кто-то смеётся. Я слышу детский смех, шелест листьев, скрежет металла о металл. Всё это сливается в один гул, заставляя меня закрыть уши. Их разговоры становились все громче и яростнее. Я старалась вникнуть в разговоры, но это было трудно.
— Это ты виноват! — слышался женский голос.
— Ты сама наивность… — мужской голос.
— Мама, почему он так со мной... — детский голос всхлипнул.
— Ты гребанный предатель! — снова чужой голос.
— Разве моя любовь — это грех, Эрик? — послышался до боли нежный и щемящий мою душу женский голос. Я слышала его впервые, но он отзывался во мне всем нутром. Я старалась цепляться только этого голоса.