— Человек, ка-ак ты сюда-а попала? — протяжно скрипел голос одного из упыря. Я плотно сжала губы, дрожа всем телом.
— Молчи-и-ит! — крикнул второй.
— Бои-и-тся! — раздался хохот со всех сторон.
С глаз предательски потекли слезы, адреналин сходил на нет и я держалась только из-за болевого шока. Упрямо смотрела на крылатого чудовища, думая о том, как хотелось бы мне убить их всех. Разом.
— Пошли вы к херам, — сквозь зубы, процедила я, а затем плюнула тому в лицо.
С минуту все воцарилось тишиной. Упырь взлетел с ветки, схватил своими когтями меня за плечи и протянул по тропе, волоча словно мешок. Взмахнул крыльями и взлетел на пару метров, размахнулся и швырнул на землю. Я не смотрела на него, я наслаждалась чистыми звездным небом, как бы это не было абсурдно. Воздух пронзил меня, словно холодный нож, когда я падала спиной вниз. В голове застыла пустота, сердце застучало бешено, а тело словно потеряло всякое управление, превратившись в тяжелый груз, который не мог остановить скорость падения. Удар, когда спина соприкоснулась с землёй, был словно раскат грома внутри меня, будто сломался хребет мира — боль резко прорезала кожу, кость, мышцы, распространяясь огненной волной. Сквозь болезненную дымку я пыталась вдохнуть, но каждый вдох резал плоть, как лезвие. Слезы застилали глаза, а разум, словно в тумане, пытался укротить страх и найти опору. Я боялась пошевелиться, боялась, что изнутри разойдется трещина, что боль станет невыносимой. Но несмотря на страх и боль, внутри ожила какая-то непреклонная сила — желание выжить, бороться, подняться. Это было смешение уязвимости и стальной решимости, тихий голос внутри напоминал, что даже в падении можно найти свет, что всегда есть путь обратно к жизни и движению вперед. Каждый вдох — это маленькая победа. И я боролась, игнорируя их смех и взгляды. Упырь в последний раз взмахнул крыльями и полетел на меня. Не раздумывая, а действуя на инстинктах, я схватила поломанную палку дерева. Сжала ее в руке, а затем выставила вперед. Острие ветви насквозь пробило грудь упыря, он идеально насадился на штык. В его безумных глазах я заметила страх и гнев. Внутри почувствовала приятное победное тепло. Хотя бы один из вас испытал страх из-за меня. Почувствуй себя слабаком. Из его рта хлынула кровь, пачкая мое лицо и грудь, а затем он превратился в пыль. Вытерев лицо рукавом, еще сильнее размазывая гнилую кровь, я поднялась на ноги. Во мне плескал гнев, ненависть, желание жить. Адреналин снова пошел по моим венам, глаза вспыхнули искрой враждебности. Я не чувствовала боли больше нигде. Медленно я покружилась, оглядывая этих тварей. Кто-то оскалил зубы, кто-то неуверенно переминался с ноги на ногу.
— Ну что, твари, — я усмехнулась, откидывая сырые и липки волосы назад, — Поиграем?
Я не стала дожидаться их реакции, играя на опережение, с отчаянной злостью я кинула на них первая. Сломанная ветка стала моим оружием. Огонь взорвался внутри меня, словно дикий вулкан, разрывающийся от боли и обиды. Гнев наполнял каждую клеточку моего тела, отравлял разум. Мне было тяжело дышать — словно воздух сжимался в кулак, отнимая свободу, делая каждый вдох борьбой. Каждый удар грудью отзывался эхом в душе, пробуждая волны ярости, желавшей разрушить всё вокруг. В этом гневе не было покоя — только жажда справедливости и вырваться из кишащей боли. Мне хотелось кричать, рваться, ломать стены молчания и непонимания, которые сковывали меня. Но одновременно с этим в глубине чувствовалась и пустота — недосягаемая, холодная, словно бездна, в которую скатывался мой голос. И теперь все это выходило через сломанную палку и борьбу. Я запрыгивала на этих монстров, втыкая этот штык раз за разом, пока те верещали. Запрыгнув на поломанное дерево, я развернулась, и оттолкнулась от палки. Раскинув руки и ноги, я запрыгнула на спину упырю, втыкая уже затупившейся брусок в горло. Черная кровь брызнула фонтаном, и он упал посмертно. Разворачиваясь, я уклоняюсь от другого чудовища, а затем втыкаю в его бок оружие. Не умрет, потому подбегаю со спины и втыкаю ему в сердце. Сзади тварь резко хватает меня к себе, мое оружие остается в теле его собрата. Я теряю равновесие и падаю на спину. Безумец садится сверху и своими лапищами пытается меня задушить. Я хватаюсь руками, стараясь хоть немного облегчить его хватку. Ногами бью по земле, понимая, что воздух кончается. Перед глазами темнеет. Но что-то внутри меня не дает мне сдастся, толкает меня вперед. По телу медленно расползается тепло, то самое, что я чувствовала в церкви. Как последний толчок, благодаря этому свету, мой взгляд проясняется. Я открываю рот и впиваюсь зубами в его лапу. Терзаю из стороны в сторону, ощущая как на моем языки появляется вкус железа. Упырь взвизгивает, отпуская меня. Но я, словно охваченная бешенством, накидываюсь на него и лишенная оружия, использую то с чем родилась. Оттягиваю его голову в сторону, а затем кусаю за хлипкую шею, крепко сцепляя зубами. Откусив от него плоть, выплевываю и откидываю его тело в сторону. Вытерев рот, пытаюсь перевести дыхание. Их все еще много. Но я больше не могу, тело не готово к подобным нагрузкам. Тело словно отказывалось слушаться, каждое движение давалось с ужасающей тяжестью, а мысли путались в темном тумане, где грани между реальностью и сном стирались. Я ощущала, как сознание медленно ускользает, словно песок сквозь пальцы. Но я не могла сдаться! Они сожрут меня! Я должна бороться. Сердце билось слабо и неровно, как будто устало бороться за жизнь, а дыхание становилось редким и прерывистым, будто я тону в беспредельной пустоте. Внутри меня разгоралась дикая смесь усталости, бессилия и неуловимого страха – страх провалиться в бездну, где нет ничего, кроме собственной уязвимости. Я цеплялась за последний огонёк сознания, за тонкую нить себя, но темнота медленно подбиралась всё ближе, заполняя каждый уголок души и тела. В этой зыбкой грани между сознанием и тьмой рождалась странная, одновременно пугающая и умиротворяющая пустота — будто мир, который я знала, растворялся в объятьях утомления, даря мне молчаливый покой перед падением. Перед тем, как я в очередной раз теряла сознание, я вдруг подумала, как хочу увидеть Эйдена. Как много хочу ему сказать. О том, как хочу обнять его и спрятаться. Я бы хотела сказать ему, что я влюбляюсь в него. Раскрылась бы перед ним как открытая книжка, поцеловала бы в конце концов. Обидно умирать даже ни разу не целованной. Эйден, где же ты? Мне страшно.