— Хочешь покормить их? — одобрительно смотрит на меня мама.
— Да, но подойдут ли они?
— Эти птицы очень умны. Они чувствуют наши эмоции, читают наши замысли и видят, что у нас в душе. Если ты не плохой человек, то Хоувелины подойдут и отблагодарят тебя позже.
— Мама, а я плохой человек? — я неуверенно смотрю на свои маленькие ладони с виноградом.
— Леона, ты самый светлый человек в этом мире, — мама улыбается мне.
Самка резко поворачивает голову в нашу сторону и я сталкиваюсь с пристальным взглядом ее медных глаз. Она смотрит в мои глаза, и я чувствую эту невидимую нить. Чувствую, как волшебная птица роется внутри моей души. Я протягиваю ладони вперед, надеясь, что мама была права. Что я хороший и светлый человек. Проходит пара минут, прежде, чем самка издает урчание и они с самцом подлетают к нам. Вблизи они выглядят еще более величественно. Длинные шеи изгибаются, рассматривая еду на ладони.
— Э-это виноград, — неуверенно говорю с птицей, — Я не знаю, что вы кушаете...
В ответ, самец протянул свою мордочку и взял с моей ладони виноградинку. Запрокинув голову, без колебаний, он проглотил пищу. Самка внимательно посмотрела на своего возлюбленного, заурчала и тоже решилась взять виноград. Мама, аккуратно и бесшумно положила на мою ладонь еще немного винограда, порезанный кубиками персик и покрошила немного сладкой булочки. Птицы аккуратно, не затрагивая моих ладоней, брали еду. Они устроились на краю нашей простыни. В тот миг моё сердце вспыхнуло ярче солнца — безмятежное, искрящееся, словно сотни маленьких огоньков танцевали внутри меня. Мои глаза сияли, отражая свет новой надежды и бесконечного восторга. Каждое мгновение было как подарок, как волшебный сюрприз, который хочется удержать в руках и никогда не отпускать. Я ощущала, как лёгкость наполняет меня, а сердце бьется в унисон с ритмом счастья — простого, чистого, беззаботного. Закончив с перекусом, пернатые прижались друг к другу и легли на дневной сон. Самка бережно положила свою мордочку на спину любимого, он в свою очередь, накрыл ее своим крылом. Он не спал, он дремал. Наблюдал за обстановкой. А я дивилась этому чуду, наслаждаясь тихим напеванием какой-то мелодии моей мамы, ее нежными поглаживаниями по спине и яркому, греющему солнцу. Я была маленькой искоркой света, летящей сквозь потоки веселья и нежности — в этом восторге не было места сомненьям или страхам, только сияние детства, искренность и невероятная сила счастья.
— Мама, а вы с папой так же сильно любите друг друга? — тихо спросила я, лежа на коленях у матери.
— Конечно, — немного погодя ответила она.
— Я тоже, — зевнула я, прикрывая рот ладошкой, — Тоже обязательно встречу любимого, и буду с ним, как эти птицы.
— Обязательно, звездочка, — она хихикнула, — Только не забудь урок прекрасных птиц. Они учат нас доверять своему сердцу. Доверять... Своему любимому.
— Мама... — солнечный свет показался мне ярче обычного, и я зажмурила глаза, ощущая жар, — Не бросай меня одну, обещаешь?
— Леона, — ее голос слегка дрогнул, — Когда нибудь придет и мой срок. Но я навсегда останусь с тобой. Может, ты и не сможешь видеть меня и слышать, но я всегда буду вот здесь, — она аккуратно положила свою ладонь мне на сердце.
Детское сердце забилось чаще. Мне не нравился этот ответ. Я не хочу ни видеть свою маму. Хочу, чтобы она всегда была рядом. Я хочу, чтобы она обнимала меня каждый день. И хвалила. И отчитывала. Чтобы она смеялась рядом и пела мне на ночь колыбельные, прямо как сейчас.
— Ты, скрытый свет, что изменит мир, — нашептывала мама, — Кровь звезд горит в твоих венах....
Внутри меня разливается тихая, едва уловимая боль — тоска по воспоминаниям, которые словно зыбкий сон скользят сквозь пальцы. Я не уверена, были ли они настоящими или лишь плодом моей жадной души, стремящейся ухватить хоть что-то из прошлого. Мечтаю, чтобы это было не просто фантазией, чтобы эти мгновения действительно существовали, ожившие в моем сердце и дарившие утешение в самые темные часы. Но страх, что все это лишь игра воображения, прикасается к душе ледяной кистью и лишает покоя. Это сладкая мука — любить то, чего, возможно, не было вовсе. Все размывается так быстро, что я лишь успеваю ухватить взгляд птицы. И все. Это конец. По моей щеке стекает горячая слеза, одна и вторая. Я отказываю открывать глаза, надеясь вернуться в этот сон. Я отказываюсь игнорировать этот сон или воспоминание. Но тело протестует, все мои чувства возвращаются. Я слышу чьи-то далекие голоса, и чье-то медленное дыхание совсем рядом. Рецепторы улавливают аромат лакированного дерева и легкий шлейф жасмина, тёплый, одновременно сочетающий фруктовые и цветочные ноты. Даже с закрытыми глазами, я ощущаю, что сейчас день, но в комнате закрыты шторы. А сама я лежу на большой и теплой кровати, накрытая пледом. Слышу стуки каблуков доносящихся далеко за дверью. Кто-то под окнами стрижет газон. Моих щек касается холодная рука, бережно стирая с моей кожи слезы. Он догадался, что я проснулась? Я ведь чувствую, что это Эйден. Он все таки нашел меня. И я осталась жива. У меня много вопросов к нему, много просьб и желание броситься в объятья. Я бы никогда не подумала, что за столь короткое время, можно настолько проникнуться чувствами к кому-то. Это было словно невидимое прикосновение, тихое и отчаянное одновременно, что согрело меня изнутри и взволновало до глубины души. Но страх, что меня покинут в самый тяжёлый момент, сидел глубоко, как застарелая рана. Я сторонилась близости, привыкшая к одиночеству и привычной пустоте. Теперь это чувство рвалось сквозь мои стены, ломая прочные заслоны. Я боялась отдаться, потому что это означало открыться, стать уязвимой и довериться кому-то, кто может так же легко уйти. Но Эйден каждый раз опровергал мой страх. Может и с опозданием, но он находил меня. Не покидал и старался поддерживать, по-своему молча. А что испытывает он ко мне? Что, если, своими чувствами, я лишь помешаю ему? Сказать ему, что происходит внутри меня и быть отвергнутой страшило еще сильнее. Доверять. Верно, нужно доверять своему сердцу. Я не претендую на место в его ледяном сердце, лишь хочу сказать ему правду, что тревожит меня. Остальное будет не важно, тем более, что скоро мы расстанемся и скорее всего больше не увидимся.