— Так... — прерываю тишину, садясь на кровать удобнее, — Сколько я проспала в этот раз?
— О, в этот раз ты проспала не так много, — переключился Алан на меня, — Целые сутки и двенадцать часов.
— Понятно, удивительно, но я и правда чувствую себя полной сил, — я осматриваю свои руки и ноги, тут же вспоминая, что у меня однозначно был перелом ноги, но минуту назад я прыгала.
Я вновь встала на ноги и стала ходить туда-сюда, не понимая, как такое возможно. Попрыгала на месте и приседала, даже била в то место, где был перелом.
— Эм, Леона, ты точно в порядке? — облокотившись на тумбочку, спрашивал Алан.
— Это безумие, Алан! — я подбежала к нему, хватая за плечи, — В ту ночь я точно сломала ногу! На меня свалился гребанный дуб и я упала с пяти метров высоты! А нога целая! — как обезумевшая говорила я.
— Черт, хорошо, что он ушел, — сочувственно пощурился вампир, — Иначе бы он точно сошел с ума.
— Что?
— Ах, это немного долгая история...
— Рассказывай, немедленно!
И Алан рассказал мне все в мельчайших подробностях. Возможно о некоторых из них, я бы не хотела знать. Кто-то из упырей, навел завесу из-за чего мы все разошлись в разные стороны, даже не заметив этого. Алан довольно быстро почуял неладное и пошел на наши поиски. Он долго бродил по лесу, пока не услышал шум, а затем не увидел всполохи огня. А придя на место, подумал, что попал в настоящий ад. В самом темном углу лежала я, вся в крови, без сознания. А рядом со мной, Сибил, принявшая свою истинную форму, охраняла от атак. Фамильяр практически умоляла его остановить Эйдена. Оказалось, стоило мне потерять сознание, как я упала в его руки. Он пришел вовремя. Он видел, как я сражалась изо всех сил, выгрызая свою жизнь. Стоило Сибил спрятать меня, как Эйден выпустил все свои эмоции через силы. Все оставшиеся там упыри горели синем пламенем заживо. Как и лес от которого теперь осталось лишь пепелище. Он не останавливался, Эйден нашел их логово. Сжег их конуры и подобия на дома. Главных и более разумных тварей он убивал мучительно. Пытал, отрывая от них куски плоти. Убивал и воскрешал обратно, продолжая пытки. Заставлял их съедать потроха своих же еще не мертвых сородичей. Алан пытался вразумить его разговорами, но этого было мало. Эйден не слышал. Он сопротивлялся, выпуская боль за то, что не смог снова уберечь меня, за то, что оказался безответственным. Они с Аланом сцепились в драке, и только после хорошего удара друга, Эйден пришел в себя. Он перестал сжигать лес. Но боль не ушла наверняка она сидит внутри него и продолжает грызть. Они быстро добрались до Ноктариума и сразу пошли в поместье Греев. И пока я была без сознания, Эйден сидел у моей кровати, сторожа. Как сказала Сибил, он до безумия переживал, что кто-то вновь попробует сделать что-то со мной. Он боялся, что мое состояние ухудшится. Выслушав всю историю, я не знала что сказать. Да и любые комментарии были лишними. Я рассказала ребятам то, что произошло со мной. Они оба решили, что некоторых деталей лучше не знать Эйдену, хотя я считала ровным счетом наоборот. Я сама должна рассказать, что пережила там и что поняла, находясь на волосок от смерти. Таким образом, я оказалась в Ноктариуме — доме вампиров. А впереди меня ждала встреча с отцом Эйдена и бал в мою честь, где все гости — это кровососущие существа.
Глава 20.
Идя по коридорам вслед за горничной я не переставала удивляться. Мне казалось, что я действительно попала в сказку. Живя в двадцать первом веке, я бы никогда не поверила в то, что такие дома до сих пор существуют и в них живут. Я окунулась в прошлое, когда существовала аристократия и не было отменено рабство. Поместье раскинулось передо мной, словно тёмная легенда — величественное и загадочное. Его стены, обшитые густым бархатом теней, были окованы камнем цвета сумерек, холодным и строгим. Вся архитектура дышала благородством, но в этом благородстве таилась тяжесть веков и тень неизбежной судьбы. Величественные колонны, вросшие в мрачную землю, казались несущими на себе груз историй, скрытых от любопытных глаз. Золотые элементы — филигранные узоры на окнах, резные перила ступеней, позолоченные капители — играли контрастами, словно отблески редких искр в темноте. Они манили взгляд, переливались загадочным светом, подобно звёздам, пробивающимся сквозь ночное небо. Внутри, в длинных коридорах и старинных залах, царила атмосфера величия и покоя, но в каждом уголке ощущалась невысказанная меланхолия, словно само время здесь замерло, держась за золотую нить памяти. Покрывающие пол ковры с глубокими узорами казались пропитанными шёпотом предков, а тяжёлые шторы с золотой бахромой закрывали мир от посторонних глаз, охраняя тайны и чувства, скрытые в тени. Это поместье — как живое существо, одновременно прекрасное и мрачное, наполненное величием и скорбью, где красота тесно переплелась с вечной тишиной и загадкой. На самом деле, примерно так я и представляла дом Эйдена. Хотя домом это тяжело назвать, ведь тепла здесь совсем не ощущается и что-то мне подсказывает, что тут нет места счастливому детству. Скорее воспитательный лагерь. Джоанна остановилась у огромных двух дверей в конце коридора второго этажа. Учтиво постучала в дверь и оповестила о моем прибытии не заглядывая внутрь. Несмотря на то, что она такая же бессмертная, я заметила как та дрожит, стоит подойти к Эйдену или к кабинету его отца. Я предполагаю, что оба здесь имеют огромную власть, но не ту, что заслужили поступками. А выгрызенную строгостью и наказаниями. Просто думая об этом, внутри меня закипает омерзение. Но кто я такая, чтобы лезть в их порядки?