— М, — я смущенно кивнула, — Верно, а что?
— Тогда чего мы тут сидим, подруга? — он улыбнулся, помогая мне встать, — Сейчас же пойдем подберем тебе прекрасное платье на бал, сделаем все так, чтобы Эйден жалел о своем игноре.
— Алан! — я рассмеялась, обнимая того под руку, — Ты станешь моей крестной феей?
— Спрашиваешь еще, милая? — он смеется, — Я помогу тебе остаться с Эйденом тет-а-тет и ты выскажешь ему все, что накопилось, договор?
— Прям все? — меня взволновала эта мысль, но больше всего я надеялась, что так и будет.
— Да, и признаешься ему, — Алан погладил меня по голове, — Научи его, быть собой, Леона.
Внутри меня бурлило смешение чувств — лёгкое предвкушение, как первый робкий вздох рассвета, пробивающийся сквозь тьму ночи. Оно растягивалось в ожидании, в мягком трепете, будто каждая клетка моего тела знала: вот- вот наступит момент перемен. Но рядом с этим светом играл тень — тихий, едва заметный страх. Он прятался в уголках разума, шепча о рисках, о вероятных ошибках, о том, что всё может пойти не так. Этот страх не парализовал меня, напротив — он делал мгновение ещё острее и значительнее, заставляя ощутить глубину выбора и ответственность, что лежала на плечах. И я почувствовала огромную радость, что Алан нашел меня сейчас, выслушал и дал решимости. Внутри меня теплится тихая благодарность, такая искренняя и глубокая, что порой кажется не хватает слов, чтобы ее выразить. Алан стал той опорой, на которую я всегда могла положиться, когда всё вокруг теряло ясность и становилось непонятным. В его присутствии я ощущала, что не одна, что есть кто-то, кто искренне заботится и верит в меня. И я всем сердцем верю, что даже если после разговора с Эйденом, мое сердце разобьется, то Алан поддержит, и даст мне время встать.
Глава 21.
Сердце бьётся чуть быстрее, словно пытаясь предупредить о чем-то невидимом, а лёгкие, казалось бы, привычные вдохи вдруг становятся неглубокими и неровными. Руки непроизвольно трусятся, и я стараюсь сжать их в кулаки, чтобы удержать себя, не дать страху разлиться по телу. Взгляд блуждает по комнате, ловя детали, в которых раньше не замечала ничего опасного. Становится холодно, хотя вокруг тепло — это дрожь внутри, которую не заглушишь никаким одеялом. В голове роятся мысли, порой запутанные и тревожные, будто тени, которые не дают покоя. Я сижу перед косметическим столиком, наблюдая в отражении зеркал, как трое горничных пыхтят над моим видом. Я была благодарна, что собраться на бал мне не будет помогать Джоанна. Алан позвал своих слуг и те три добродушные девушки с радостью приняли меня в свои руки, стараясь сделать из меня настоящую принцессу. Волнение нарастало с каждой минутой, ведь помимо встречи с толпой вампиров, меня ждал разговор с Эйденом.
— Алан, — я встретилась с ним взглядом в зеркале, — Зачем вообще этот бал в мою честь? Меня вроде должны наоборот прятать от остальных.
— А, не бери в голову, — он отводит взгляд, нервно разглядывая штору, — Таковы традиции. Наверняка господин Грей просто хочет показать свою власть, — вампир пожимает плечами.
— Ну, если со мной сегодня ничего не случится, то я поверю в свою безопасность здесь, — хмыкаю я и закрываю глаза.
Милая и маленькая девчушка вампир аккуратно наносит слой теней на мои веки, пока вторая высокая блондинка с изящными линиями лица укладывает непослушные кудри. Третья дама в возрасте трепетно перебирала платья и украшения. Сибил лежала на кровати тихо сопя. Я была рада дать ей передышку от постоянного надзора. Хотя мне обещали, что здесь мой новый дом, я ощущала себя неуютно. И главное, я не чувствовала себя в безопасности. В глубине души играет тихая, но настойчивая мелодия сомнения. Мне хочется верить, но разум упорно возвращает меня к вопросам: насколько искренни эти речи? Скрывается ли за ними что-то большее, чего я пока не вижу? Я ловлю себя на том, что ищу в их оттенках ту искру правды, жажду прочности и уверенности, словно соломинку спасения в бурном море. Но ощущение тревоги не отпускает — оно тянет меня назад, заставляет сомневаться, возвращаться к внутренней бдительности и, одновременно, к хрупкой надежде. Это внутреннее противоборство — как тонкий лед под ногами, который кажется надежным и вместе с тем таит в себе опасность провала. И я знаю, что должна слушать не только слова, но и молчание, не только обещания — но и поступки, храня в сердце осторожность. Я верю Алану и Сибил, а еще я верю Эйдену. Я верю каждому слову, что исходило от ребят, как будто их голоса — это нити, связывающие меня с тихой уверенностью и надеждой. В их обещаниях я слышу не просто пустые звуки, а живую силу, которая согревает моё сердце и дарит спокойствие. Эйден говорит с такой твердостью и спокойствием, что его слова становятся оплотом, на который я могу опереться в самые трудные минуты. Его обещания кажутся мне весомыми, как камни, отточенные временем. Я позволяю себе верить этим словам, потому что за ними стоит не только звук, но и правда, надежда и забота. Поэтому мне так необходимо восстановить нашу связь с ним. Я не могу просто жить и терпеть его холод и отстраненность. И дела не то, чтобы в чувствах, а в его поддержке. На протяжении нашего пути он всегда напоминал, что поможет и позаботиться. И что теперь? Теперь его нет. Мои намерения были сильны, я обязана с ним поговорить. Делая глубокий вдох, я встаю со стула и иду к ширме за которой меня ждет платье и добрая старушка.