— Гретта, сделай из нее не просто принцессу, а звезду! — весело подбадривает Алан, увлеченный какими-то документами.
— Конечно, господин, — ухает вампирша и поторапливает меня.
Она бережно помогает мне втиснуться в платье, поправляя складки. Не забывает причитать о моей худобе и бледности, хотя второе было странным, ведь все они здесь бледны как полотно. Гретта затягивает потуже корсет и я пищу на всю комнату, уже жалея, что не пошла в своей одежде. Или вообще просто не осталась в комнате. Не нужны мне эти знакомства и танцы, но огромное количество еды, приготовленной только для меня, вынуждало высунуть свой нос туда. Когда с платьем было покончено, на меня надели серьги, кольца и ожерелье. Аккуратно подобрав юбки платья, я вышла из-за ширмы облегченно вздыхая. Все казалось чересчур на мне и я даже не могла предположить, как я выгляжу.
— Господин Алан, мы готовы, — радостно проворковала Гретта.
— Уже? Дай-ка я... — Алан повернул голову и застыл, взгляд орехово-коричневых глаз медленно скользнул от моих ног до самой макушки, — Леона, да тебя туда грех пускать, — медленно проворковал он.
— Что? Настолько странно? — я сконфузилась.
— Что вы! — в один голос сказали горничные, — Вы настоящая красавица!
— Они-и пра-авы, — Сибил потянулась и села на кровати, довольно мурлыкая и оглядывая меня, — Девочка-а-а, ты настоя-ящая луна-а.
— Где зеркало, хочу взглянуть на себя, — потребовала я, не веря своим ушам.
Горничные учтиво поставили передо мной зеркало в полный рост. И я не смогла узнать свое отражение, словно два разных человека. Перед моими глазами раскрывается волшебство — платье, словно сотканное из самой ночи и рассыпанных по ней звёзд. Его тёмно-синий оттенок напоминал глубокое небо в безоблачную ночь, где таится тайна и бесконечность. Лёгкие слои тончайшей ткани ниспадали каскадами, играя с каждым движением, словно волны очаровательного морского прибоя. Корсет с утонченным кроем бережно обнимает каждый изгиб моей фигуры, подчёркивая изящество и хрупкость, а вокруг струится сияние маленьких бабочек — словно ночные феи, что порхают в мягком свете звёзд. Изящные золотистые искры, рассыпанные по юбке и шлейфу, мерцают, будто далёкие огоньки надежды и мечтаний, придавая платью волшебный свет. Юбка окутана тончайшей вуалью, мягкой и прозрачной, создавая эффект лёгкости и свободы, будто я плыву меж звёзд и теней. В таком облике я становлюсь частью ночного мира: загадочная, нежная и сильная одновременно, готовая к любым чудесам и открытиям. На ногах — утончённые туфли, гармонично завершающие образ. Золотистые волосы были собраны в мягкие, изящные локоны, которые спускались каскадом, переливаясь и играя на свету. Маленькие заколки с крошечными белыми и синими цветами, словно капельки утренней росы, украшали прическу, придавая ей особое очарование и невесомость. Я подошла ближе к зеркалу, невесомо касаясь своего отражения. От шока, я приоткрыла губы накрашенные помадой вишневого оттенка. Серые глаза были подведены черным карандашом, а веки мерцали серебренными тенями. На изящной шее покоится великолепное ожерелье, будто сотканное из грез старинных балов и тайн ушедших эпох. Три ряда сияющих жемчужин обвивают шею нежным обручем, словно воплощая чистоту и аристократическое изящество. В центре — изысканная камея в обрамлении витого золота. Ниже — капля, жемчужная и трепетная, так похожая на слезу, которую роняет ночь на рассвете.
— Теперь веришь нам? — тихо подошел ко мне Алан, смотря на меня через отражение.
— Алан, это... — я не могла найти слов к тому, что вижу, — Я бы никогда не подумала, что могу быть такой...