— Ты не прикоснешься ко мне? — шепчу ему, оглаживая его шею.
— Нет.
Я беру большим и указательным пальцем его за подбородок и медленно поворачиваю голову вампира на себя. Мы соприкасаемся носами, а губы разделяют жалкие сантиметры. За то теперь он не сможет спрятаться, он не сможет сбежать от меня. Эйден больше не видит ничего, кроме меня и это подтверждают его глаза.
— Ты не хочешь меня касаться, Эйден?
— Хочу, — не раздумывая отвечает он, — Желание коснутся тебя, почувствовать твою шёлковую кожу на кончиках своих пальцев мне хочется больше всего на свете, Леона. Но я не могу, мои касания могут оставить шрамы, на твоём хрупком сердце.
— Потанцуй со мной, — требую я, отходя от Эйдена.
Не оборачиваясь, я иду прямиком в зал. Уверенно обхожу приглашенных гостей, лавирую между официантами и выхожу в центр зала. Моей спины касается рука, я сразу понимают, что он шел за мной. Без вопросов и отрицаний. Поднимаю взгляд и вкладываю свою ладонь в его, когда тот появляется передо мной. Несмотря на весь его устрашающей и холодный вид, касания его нежны, словно я хрусталь. Музыка мягко заполнила пространство, обнимая нас своим нежным ритмом. Медленно, почти робко, я сделала шаг навстречу ему, и наши тела слились в танце, где каждый поворот и каждый взмах были наполнены теплом и скрытыми чувствами. Сердце забилось сильнее, словно напоминая о том, чего я так боялась признать — о притяжении, что удерживало нас вместе, несмотря на все запреты и сомнения. Я не замечала танцующих пар рядом, следила лишь за ним одним. С Эйденом танец шел легче и приятнее, словно так надо. Так правильно. Я давала ему вести, следуя за ним и его ритмом. Мы танцевали, и в этом незримом общении рождалась искра — сильная, нежная и запретная одновременно, которую не хотелось тушить и нельзя было еще признать полностью. Его руки обвили меня легко и уверенно, будто знали каждое прикосновение до самой глубины моей души. Я чувствовала, как наше дыхание сливается в едином ритме. Каждое движение словно рассказывало безмолвную историю — историю о притяжении, о доверии и о той магии, что возникла между нами в этот момент. Эйден закружил меня и поднял в воздух, обхватывая за талию. Наслаждаясь моментом, я мягко раскинула руки, запрокидывая голову назад. Юбки моего платья разлетались в стороны, и казалось, словно за моей спиной выросли крылья бабочки. Каждый момент, каждая секунда танца с ним вспыхивали во мне огнем, проходящемся во всем теле. Мы не отрывали взглядов друг от друга. Мы не просто танцевали — мы творили немую песню страсти и восхищения, завороженные друг другом, напитанные теплом и светом наших чувств. Вальс становился нашим тайным языком, в котором слова были лишними, а каждое прикосновение — признанием глубочайших желаний. В какой-то момент, вокруг нас вдруг запорхали синие бабочки и маленькие светлячки. Чья-то магия или мое воображение это было, неважно. Эта деталь нашего вальса сделала его еще более волшебным и незабываемым. Последние аккорды музыки зазвучали в зале, я вскинула ногу к бедру Эйдена и тот обхватил ее одной рукой, пока второй прижал меня к себе еще плотнее. Мои щеки порозовели, а дыхание сбилось от танца. Но я праздновала вторую победу, ведь он коснулся меня. И не важно, танец то был или нет.
— Взгляни на меня, Эйден, — шепчу я, — Я здесь с тобой, и мое сердце цветет. И единственное, что оставляло шрамы на моем сердце это твои прятки, холод и отрицание.
Его взгляд бегает по моему лицу, но он вновь молчит. Я стараюсь удержать мысли и чувства, чтобы не привлечь лишнего внимания. Я не хочу выглядеть, как истеричка, но его действие и безмолвие ударяют по мне новой силой. Неужели он так и будет отрицать? Будет бегать? Хмурясь, я легонько качаю головой из стороны в сторону, отказываясь принимать его реакцию. Моё сердце, будто хрупкий сосуд, трещало под тяжестью несогласия, ведь я знала, что между нами могла быть правда, если бы он захотел услышать. Но его реакция стала холодной стеной, разделяющей нас, и я попыталась заглушить внутри себя голос, кричащий от обиды и одиночества.
— Эд, молю тебя, — голос срывается на писк, — Поговори со мной, — не сдавалась я.
Мы стояли в молчании пару коротких мгновений, до того, пока между нами что-то не щелкнуло. Невесомое и необъяснимое. Это была построенная стена Эйдена. Он взял меня за руку и быстрым шагом направился в сторону входных дверей. Доверившись, я молча следовала по пятам. Эйден тоже ничего не говорил и не объяснял, а просто вел за собой, крепко держа. Гости недоуменно смотрели на нас, значит, завтра пойдут слухи. Ну и плевать. Мне требовалось лишь одно — поговорить с ним. В глубине души таилась тихая искра надежды — словно слабый, но непреклонное пламя, которое согревало меня в холоде неопределённости. Я вновь и вновь представляла этот разговор, в котором слова найдут путь к его сердцу, раскроют наши чувства и растворят все сомнения. Что, если я ошибаюсь? Что, если он замкнётся и останется недоступен, а я останусь одна с этим зыбким миром надежд и желаний? Но я не могла отпустить эту надежду — она была тем тонким мостом, что связывал меня с ним, несмотря на страх. И пусть сердце билось в унисон с тревогой, я была готова идти навстречу неизвестности, лишь бы услышать то, что давно хотелось услышать — правда, которую мы оба ждали, но боялись произнести. Вампир вел меня по темным коридорам, заворачивая в неизвестном для меня направлении. Наконец, он остановился и оглянулся.