— Ты зря так думаешь, — послышался уже знакомый голос.
— Тень, — безжизненно ответила я, поглощённая холодом. Детская ладонь больше не была таковой.
— Есть множество прекрасных живых существ, что живут в темноте, — она вышла из-за моей спины, — И они приносят пользу миру.
— Например? — поинтересовалась я.
— Волки, — сразу произнесла она, медленно обходя меня.
— Воплощение тьмы и одиночества, живой символ того, что скрывается в самых мрачных уголках души. Он не рядом, чтобы поддержать или понять, а чтобы укусить и оставить рану, — равнодушно ответила я, — Чем же он полезен?
— Волки считаются чистильщиком леса, — заявляет она, а я хмыкаю, — Они питаются уже умирающими или мертвыми существами, и только в сильный голод нападают на живых.
— И что? Он является хищником! — рычу я, все еще сжимая ладонь.
— Что насчет красной панды? — Тень улыбается, — Они питаются только ночью, но все еще являются милыми и любимыми.
— Это не...
— Или индийская летучая лисица. Ее вид пугает, она схожа с летучей мышью. Но она опыляет растения и распространяет семена, играя важную роль в экосистеме.
— Замолкни уже, — я поднимаю на нее взгляд, обуреваемая неизвестным гневом.
— И такие хрупкие с виду существа, как бабочка, не всегда слабы, — она кивает в сторону ладони, — Взгляни.
Слегка содрогнувшись, я разжимаю ладонь. Помятая и хромая, но все еще красивая бабочка резко вспархивает с моей руки. Я с замиранием сердца наблюдала за бабочкой — на первый взгляд такая хрупкая, хрупкая словно тончайший шелк, казалось бы, едва способная выдержать малейший порыв ветра. Но вместе с тем в её порхании и нежности скрывалась удивительная сила. Каждый взмах её крыльев нес в себе упорство и устойчивость, как будто она не просто приспособлена к этому миру, а умеет противостоять его бурям, которые для меня казались бы непреодолимыми. В этом открытии застыло моё удивление и лёгкое смятение: те, кто кажутся беззащитными, порой сильнее и выносливее всех, кто идет по жизни с высоко поднятой головой. И, глядя на неё, мне захотелось задержать этот момент навсегда — сохранить в себе урок бабочки, научиться быть такой же свободной и стойкой, несмотря ни на что.
— Вижу ты удивлена, — на губах Тени появилась искренняя нежная улыбка, — Ты можешь быть хищником с виду, но слаба внутри. А можешь быть хрупкой бабочкой, но с сильной волей к жизни.
— Их жизнь все равно коротка, — отвечаю я.
— Верно, но насколько красива и важна.
Это маленькое создание, казалось, несёт в себе целую вселенную борьбы и выносливости — оно рождается из неприметной гусеницы, переживает темные дни в коконе, чтобы затем взлететь и покорить небо. Их хрупкость не была слабостью, а скорее особой силой — умением быть лёгкими и одновременно стойкими в самом глубоком смысле. Это было словно переворот представлений в самой глубине души — где-то лежавшая уверенность расплывалась, уступая место растущему удивлению и одновременно лёгкой тревоге. Это удивление было не просто эмоцией — это был тихий зов нового взгляда на мир, где истинная мощь живёт в скромности и выдержке, а настоящая сила — в умении молчаливо преодолевать трудности. И я понимала: в этом открытии скрывается начало чего-то важного. Я устало взглянула на Тень, пока она восхищенно наблюдала за улетающим насекомым.
— Это был вымысел или что-то большее? — решаюсь спросить я.
— Что ж, — девушка подходит ко мне, — Это не вымысел, а часть спрятанного внутри тебя.
— Но как...
— Ты все узнаешь, сама и без меня, — ее улыбка казалась трагичной, — У тебя есть помощники, что натолкнут на правду.
— Что мне теперь делать, — мое тело пробила легкая дрожь, я с надеждой смотрела на свою копию, — Я совершенно потеряна.
— Моя милая половинка, — раздался звонкий смех, — Ты обязательно все узнаешь и поймешь, станешь сильной и уверенной. Сможешь быть собой без преград. Тогда исчезнут твои странные сны и я.
— Что? — по щеке стекли предательские слезы, — Ты исчезнешь? Но как? Зачем?
— Не переживай, я все еще останусь с тобой, — она бережно обняла меня и мне почудилось, словно я оказалась в объятьях своей мамы, — Я уже рада тому, что ты не видишь более во мне угрозы.