— Идем? — отвлек меня голос Эйдена, протягивающего мне руку.
— Скорее! — улыбаюсь я, охваченная задором.
Ночь окутала фестиваль мягким бархатным покрывалом, на котором мерцали огни сотен волшебных фонариков — словно звёзды, упавшие на землю. Я гуляла посреди этого живого сказочного мира, вдыхая аромат горящих свечей, сладких пряностей и тёплого летнего воздуха, наполненного шёпотом древних заклинаний и звоном колокольчиков. Вокруг меня — импровизированные шатры из разноцветных тканей, украшенные мистическими символами и мерцающими кристаллами, а в их тени расселись маги, танцовщицы и сказители, рассказывающие истории, что рождались в глубинах веков. Музыка — изящная, то нежная, то бурная — струилась с каждого угла, словно звуки волшебного леса, околдовывая и заманивая меня в свой танец. Вампиры вокруг, словно вывезенные из сказки, были в нарядах. Я чувствовала, как дыхание ночи и магии переплетается в унисон с моим сердцем — здесь каждый миг жил и пульсировал тайной, которую можно понять только с открытой душой. Кажется, что именно в эту ночь границы между мирами тонки и хрупки, и я однажды смогу увидеть нечто, до чего обычному смертному не добраться. Этот феерический ночной праздник — живое напоминание о том, что чудеса существуют, стоит только поверить. Крепко сжав его руку в своей, я и Эйден переходили от одной палатки к другой, словно на волшебном квесте. Время от времени мы останавливались у выступлений уличных музыкантов и фокусников — эти мгновения были словно маленькие окна в другой мир, полные неожиданностей и чар. Никогда бы не подумала, что фестивали могут быть такими живыми и проникновенными. На главной площади, быстро сориентировавшись, я уже не оставляла Эйдена вести себя — наоборот, брала его за руку и вела по извилистым улочкам, полным огней и оживлённого шума. Где-то в груди все вокруг отзывалось мне. Казалось, словно я жила здесь всегда, бывала и не раз. Внутри меня бурлило нетерпение, будто боялась пропустить хоть каплю волшебства — поэтому я металась от одной палатки к другой, словно боялась опоздать на самый главный акт. В один момент Эд остановил меня, его взгляд мягко проникал в мой страх и суету. Он тихо сказал, что мы успеем всё — увидеть лучшие представления и обязательно попробовать местное вино, что сделало мои мысли легче, и сердце успокоилось. В этом ночном фестивале мы были не просто гостями — мы стали частью самой магии. Единственным ощутимым недостатком этого ночного праздника для меня стало полное отсутствие еды. Вспоминая бал, где по желанию отца Эйдена для меня лично готовили изысканные блюда, сейчас я довольствовалась лишь медленным глотком различных сортов вина, позволяя себе наслаждение каждым оттенком вкуса. Вместо вкусовых наслаждений, я погружалась в созерцание — обошла прилавки с сувенирами, выбирая подарки для себя и для Моники. Передо мной расстилались настоящие сокровища: украшения, сверкающие жемчужным светом под мягким мерцанием фонарей и танцующих свечей. Каждое из них казалось живым — хранителем древних тайн и историй, запечатлённых в узорах и камнях. Прошло не меньше двух часов, прежде чем усталость наконец дала о себе знать. Ходить на каблуках оказалось нелёгким испытанием, особенно для меня — для той, кто прежде никогда не смыкала ноги в таких обувных оковах. С каждым шагом чувства становились всё острее, и тело требовало передышки. Но не только физическая тяжесть тяготила меня. Во время прогулки я ощущала на себе множество странных, порой пронизывающих взглядов. Одни вампиры глядели с неподдельным удивлением, словно не ожидая увидеть меня в таком облике. Другие — с явным презрением, будто я была грязью под ногтями, недостойной внимания. Но были и те, чей взгляд сочетал в себе страх и некое почтение, трепетную смесь уважения и настороженности. Мне не находилось ни малейшего объяснения для такого разношёрстного отношения — оно висело в воздухе загадкой, которую я была ещё не готова разгадать. Помимо всего прочего, меня глубоко тревожило ощущение дискомфорта, когда я проходила мимо ряда прилавков, где торговали кровью — и не сомневалась, что не только животной, но и человеческой. Маленькие пакетики и бутылочки с густой багровой жидкостью выстроились вдоль улицы словно мрачные ряды алых капель, разбросанных повсюду. Я легко могла бы спутать изящную бутылку вина «Château Margaux» с сосудом, наполненным кровью некогда жившей когда-то Марго. Только этот неприятный образ вызывал у меня холодок, пробегающий по коже, и ком поднимался к горлу, сдавливая дыхание, словно ночь сама шептала свои страшные тайны. Я старалась избегать этих мрачных прилавков, уводя взгляд прочь от зловещих сосудов, и Эйден тихо поддерживал меня в этом, словно чувствуя внутреннее смятение. Мне было особенно приятно, что он отказывался от этих напитков — пусть это было неправильно, но его выбор дарил мне чувство облегчения. Следуя за толпой местных жителей, мы вскоре вышли на просторную площадь, где возвышалась подготовленная сцена. На ней разыгрывалось театральное представление — загадочная история, погружавшая зрителей в иной мир. Мы встали в толпе, наслаждаясь спектаклем, разговаривая ни о чём, словно ничто не нарушало чарующего настроения вечера. Но внутри меня неспокойно металась тень — чувство вины за то, что я до сих пор не поделилась с Эйденом своим сном. Прошло уже несколько дней, а я даже не осмелилась намекнуть хотя бы на него. Зато я успела отправить письмо Алану, от которого странным образом не было новостей уже целую неделю. Тишина эта навевала тревожные мысли, но я молчала, словно боясь встревожить судьбу.