Опустошённая, я бродила по длинным коридорам, словно в тумане. Невозможно было свести с ума мысль: моя мать была вампиром. Следовательно, и я часть этого темного рода. Моё имя отсутствовало в книге — значит, те, кто создавал эту историю, не знали о моём существовании. Знает ли об этом Эйден? Понимает ли, кто я? А Алан? Он знает. Он дал мне книгу с ответами, он подтолкнул меня к истине. Но как долго он хранил эту тайну? Вопросы крутились в голове без остановки. Без стука и без предупреждения я открыла дверь кабинета господина Базилио. Комната была пуста, в ней не горел свет, и не было ни малейшего намёка на присутствие кого-либо. Мне нельзя было ждать — эта информация слишком важна, и тяжесть её давила на меня с каждой минутой. Я металась по особняку в поисках хоть одной живой души, но даже дворецкий словно испарился. Почему все вдруг куда-то исчезли? Проходя очередной круг, я заметила дверь. Раньше никогда не видела ее, она была спрятала под главной лестницей, и я понятия не имела что там может быть. Но это оставалось единственное место, где я не была. За дверью царила тишина. Казалось, лестница уходила в пустоту. Ни единого лучика света, только ступени вели в темноту. Единственное мое предположение касалось того, что там погреб с винами. Или с кровью. Но сейчас все это было так не важно, не думая, я просто закрыла за собой дверь и на ощупь стены стала спускаться. Стены обдавали мои руки холодом, а в нос бил запах сырости и затхлости. Дышать было тяжело, а глаза все не могли привыкнуть к темноте. В самом конце ступеней виднелся блеклый свет, я почувствовала облегчение от того, что мне не придется находиться в кромешной тьме. Не спеша я все-таки дошла до конца. Как и думала, передо мной стояли пару стеллажей с зелеными стеклянными бутылками. А свет на них попадал из маленького окошка сверху, ведущее на сад. Мне хотелось заглушить свои мысли и чувства, хотя бы на время, и я знала, что бутылка вина могла бы стать моим утешением. Этот поступок казался слабым, но таким необходимым. Медленно, почти нерешительно, я прошла вдоль ряда бутылок и вышла на свет луны. Здесь легче было разглядеть содержимое в моих руках. Я осторожно вынула бутылку с бордовой жидкостью, которая переливалась при малейшем движении, как живая, наполненная собственной жизнью. Ни этикетки, ни надписей — и хотя вино не было густым, кровь могла быть такой же текучей. Теперь для меня уже не имело значения, что именно я пью; новая правда о себе убеждала меня в том, что я такая же, как Эйден. Так почему бы не позволить себе выпить крови?